Освободить 10-го - Хлоя Уолш

Она чаще стала резать себя, чаще пропускала школу, ей несколько раз меняли препараты, и всё это — моя вина.

Если бы я просто держал рот на замке, она бы сейчас не скатывалась в бездну.

ТАК ВОТ ЧТО ЗНАЧИТ БЫТЬ ТРИНАДЦАТИЛЕТНЕЙ

Лиззи

9 июня 2001 года

— Мне нравится, что ты никогда это не снимаешь, — сказал Хью, перебирая пальцами подвески на моём браслете на щиколотке, пока мы лежали на моей кровати, голова к ногам. — Такое чувство, будто я оставил на тебе клеймо.

— Так и есть, — ответила я, засовывая вторую ногу под его футболку.

— И я никогда его не сниму.

— Никогда?

— Меня похоронят с ним, — пообещала я, болтая ногой у него перед лицом, чтобы подвески зазвенели. — Спасибо за новый шарм. — Я посмотрела на последнее пополнение — знак бесконечности — и улыбнулась. — Он мне очень нравится.

Прислонившись к изголовью кровати, Хью улыбнулся в ответ:

— Пожалуйста.

Положив ногу с браслетом ему на плечо, я вздохнула с довольством:

— Так вот оно какое — тринадцать.

— Ага, — задумчиво произнёс он, лениво гладя меня по икре. — Довольно скучновато, да?

Жизнь вообще казалась скучной. Кроме Хью. Он был исключением из всех правил, и мне нравилось снова подниматься на уровень вместе с ним.

— Хью?

— Да, Лиз?

— Можно мы поцелуемся?

Его рука замерла на моей ноге, он странно на меня посмотрел.

— Конечно, — голос его прозвучал хрипло. — Конечно можно. — Хорошо, — прошептала я, перевернувшись на спину и раскинув ноги по обе стороны от его тела. — А то ты давно меня не целовал. — Не потому что я не хотел. — Поднявшись на колени, Хью подался вперёд, нависая надо мной. — Я всегда хочу. — Его тёмные глаза впились в мои. — Но у тебя были тяжёлые месяцы. — Опираясь на локоть, он приблизился и коснулся носом моего. — И я не хотел усугублять.

— Ты — единственное, что делает всё лучше. — Я дотронулась до его челюсти, потянула его к себе.

Его губы прикоснулись к моим — сначала медленно, но с каждой секундой нарастало напряжение, и мы теряли контроль.

Я целовала его с жадной, необъяснимой потребностью, хваталась за каждый свободный участок его кожи, тянула и вцеплялась, словно пыталась вобрать его всего.

Больше.

Больше.

Ещё больше!

Когда его пальцы коснулись моего плеча, по коже разлилось покалывание.

Я схватила его руку, попыталась опустить ниже, но он каждый раз возвращался к моей талии.

Разве он не понимал, чего я хочу?

Как сильно мне нужно было почувствовать его рядом?

Когда я снова положила его руку на грудь, Хью простонал мне в губы — и это был лучший звук, что я слышала в жизни.

— Лиз, — выдохнул он, убирая руку с груди на бедро. — Нам нужно притормозить.

— Нет. — Я была слишком захвачена своими чувствами, продолжала тянуть его к себе, мне нужно было его прикосновение, чтобы вытеснить все плохие. — Я хочу тебя.

— Нет, Лиз. — Он отстранился, отрываясь от поцелуя и глядя на меня, тяжело дыша. — Мы ещё не готовы.

— Почему?

— Потому что... просто не готовы.

Глаза наполнились слезами, из груди вырвался сдавленный рыдающий вздох:

— Я бы хотела, чтобы ты понял...

— Тогда скажи мне, — прошептал он. — Я здесь, Лиз. Я всегда тебя слушаю.

Я знала, что он правда слушает. И от этого сердце болело ещё сильнее.

Потому что я боялась, что он увидит и сбежит.

Что отвернётся.

Что подумает, будто я грязная, испорченная.

А я же должна быть его.

Я принадлежала ему, но часть меня была украдена.

И мне так нужно было, чтобы он вернул её обратно.

ЧАСТЬ 17

Новое начало

ШАГ ВПЕРЕД, ДВА НАЗАД

Хьюи

7 августа 2002 года

— Господи Иисусе! — прохрипел я, когда зашёл в комнату Лиз утром на тринадцатый день рождения моей сестры. — Прости, пожалуйста, я должен был постучаться.

Потому что моя девушка стояла прямо перед зеркалом в полный рост — и была абсолютно голой. То есть совсем. Голой. — Я думал, ты будешь в кровати, — добавил я, ошеломлённо вытаращив глаза. Настолько был в этом уверен, что пришёл на час раньше, чтобы лично стащить её с матраса.

— Но ты уже встала… и без одежды.

— Ух ты, от тебя ничего не ускользнёт, да? — усмехнулась Лиз, абсолютно невозмутимая, пока я чуть не умер от смущения. — Расслабься, — засмеялась она, бросив на меня взгляд через плечо. — Это ведь не как будто ты раньше не видел моё тело.

Видел.

Но не всё.

И уж точно не когда оно выглядело вот так.

— Ну, — протянула она с озорной интонацией, — ты собираешься стоять и глазеть на мою задницу всё утро или подождёшь, пока я повернусь грудью?

— Чёрт, точно! — взвизгнул я, хлопнув ладонью по глазам и резко отвернувшись. — Серьёзно, прости ещё раз.

В комнате послышался грохот дверцы шкафа, за которым последовал характерный звон вешалок. Через пару минут она сказала:

— Всё, можешь смотреть.

Я обернулся — и она стояла прямо передо мной, приподняв футболку. — Боже, Лиз, — застонал я, не в силах оторвать взгляд от её идеальной груди. — Зачем ты это делаешь со мной?

— Потому что могу, — рассмеялась она с дьявольским весельем, снова опуская футболку. — Посмотри, ты покраснел. — Она потянулась и ущипнула меня за щёку. — Ты такой милый.

Я обхватил её за талию и притянул к себе.

— А ты — сплошная неприятность, — прорычал я и наклонился, чтобы поцеловать её, не в силах устоять перед её надутыми губами. Чем глубже я её целовал, тем сильнее она впивалась ногтями в мои бёдра — и это сводило меня с ума. Гормоны бушевали во мне, и я сгорал от желания. Поскольку она была по-настоящему безрассудной, мне приходилось быть разумным в наших отношениях. Мне приходилось держать нас обоих в рамках, даже если это шло вразрез с каждой первобытной потребностью внутри меня.

— Боже мой, — выдохнула Лиз, не отрываясь от моих губ. — Ты так хорошо целуешься.

Я не ответил — был слишком занят, чтобы снова