Госпожа Туманова. Коллекция проклятий - Сандра Барро

Горячая вода медленно возвращала к жизни. Просторная ванна, наполненная почти до краёв, помогла смыть не только ощущение грязи на коже от прошедшей ночи, но и часть напряжения. Тщательные сборы заняли не меньше часа: строгое платье, безупречно заколотые волосы, ни одной лишней детали. Внешний вид должен был полностью соответствовать предстоящему тяжёлому разговору в кабинете обер-прокурора.

Ожидание началось в малой гостиной. Стоило присесть на мягкую тахту, как накопившаяся усталость взяла своё, погрузив меня в короткую тревожную дремоту. Время превратилось в густую, невыносимо тягучую патоку. Тишина квартиры начала давить на нервы, заставляя прислушиваться к каждому звуку на лестнице и без конца мерить шагами комнаты.

Развязка наступила лишь ближе к четырём часам дня, когда в прихожей, наконец, раздался уверенный стук. На пороге, едва не задевая головой притолоку, топтался унтер-офицер Сидор Потапов. Глядя на эту глыбу в мундире, невольно вспомнились его же слова, сказанные когда-то с полной уверенностью: «Обо мне слава простая: пуля не берёт, отскакивает ровно горох от стенки. Коли стрелять начнут, вы за мою спину вставайте, не прогадаете.».

В огромной ладони Потапов держал запечатанную записку от командира. Послание Арсения Николаевича оказалось кратким и категоричным: Его высокопревосходительство отбыл по делам в Гатчину. Ниже следовал строгий приказ: не покидать пределы дома без особого распоряжения в ближайшее время.

— На словах подполковник велел ещё передать, — пробасил Сидор, отчего в буфете, казалось, тихонько звякнул хрусталь. — Арсений Николаевич сейчас по всем своим связям французов ищет. Особенно ту даму, что недавно в столицу прибыла и под ваше описание подходит. Как только что-то прояснится, немедленно известит.

Великан неловко переступил с ноги на ногу, заполняя собой половину прихожей, и добавил:

— А ещё мне приказано у вас в квартире пока остаться, ваше высокородие. Для надёжности. Велено глаз с вас не спускать и двери стеречь. Я вам не помешаю. Устроюсь где-нибудь в уголке.

В этот момент из глубины коридора показалась Маняша. Увидев на пороге рослого незнакомца, девчонка испуганно ойкнула и тут же юркнула обратно к кухне. Горькая усмешка сама собой тронула губы. «У нас и уголков-то таких нет под твой рост.» — пронеслась тоскливая мысль. Разместить его в комнате Жаргала не позволяла совесть; там хранились личные вещи названого брата: пустить туда чужого человека казалось почти предательством. Да и тахта в гостиной явно не была рассчитана на человека его комплекции.

Видимо, сомнения и растерянность слишком явно отразились на моём лице, потому что детина добродушно улыбнулся и пророкотал:

— Не беспокойтесь, Полина Андреевна. На посту всё равно не до сна. Мне много не нужно. Тюфяк в коридоре будет в самый раз.

Глава 88

В тягостном ожидании прошёл вечер и весь следующий день. Стены квартиры, обычно дарившие покой, теперь казались границами золотой клетки. К обеду третьего дня мои нервы сдали окончательно. Потапов вёл себя сдержанно, но ел так, что впору было беспокоиться о запасах в кладовой. Ночами же дом содрогался: унтер-офицер спал, сидя на коврике у дверей, и храпел так, что подрагивали стёкла в окнах. Я позвала его в кабинет. Сидор вошёл, его огромная фигура мгновенно сделала комнату тесной. — Сидор, будьте добры, ответьте мне прямо, — я посмотрела ему в глаза. — Я под арестом?

— Никак нет, Полина Андреевна, — он вытянулся, чуть сдвинув брови. — С чего вы это взяли? Вы не под арестом.

— А с того, что я третьи сутки не выхожу из дома.

— Так ведь Арсений Николаевич приказал вас оберегать, — твёрдо, но без вызова ответил Потапов.

— Вот именно — оберегать. Но не запирать. Собирайтесь, мы едем на прогулку.

Унтер-офицер замялся, почесал затылок: — Но как же… Ведь велено не выходить. — Сидор, я под арестом или нет? — Никак нет, — повторил он. — Тогда что же вы стоите? Я хочу на воздух. Вы должны меня охранять? Вот и охраняйте. — А куда изволите ехать? — вздохнул он, сдаваясь. — Для начала хочу посмотреть, как строится Исаакиевский собор.

— Так там делать нечего, — Сидор махнул рукой с искренним непониманием. — Он же в лесах весь стоит. Шум, пыль… И смотреть толком не на что. По его тону я сразу поняла: унтер-офицер ничего не знает о чертежах и ритуале. Его задача — только охрана и, возможно, защита от нападения вампирши. — Ничего, посмотрим на леса. А потом мне нужно к подруге на Галерную.

— Ну хорошо. Давайте проедемся, — согласился Потапов, принимая неизбежное.

Я вызвала Евдокию Петровну и велела передать, чтобы Фёдор готовил выезд.

Через час мы уже стояли у Исаакиевского собора. Основной объём здания был возведён, и огромный золочёный купол уже доминировал над городом, отражая солнечные лучи. Вокруг по-прежнему громоздились строительные леса и подъёмные конструкции, а на площади постоянно сновали рабочие и подводы с камнем. Внутреннее убранство было ещё далеко от завершения. Подойти близко не получалось из-за оцепления и грязи, но мне это было и не нужно. Я сосредоточилась и силой Нуара проникла сознанием внутрь, прощупывая подземелья. Ничего. Там было пусто. Никаких детей там находиться просто не могло. Меня настигло горькое разочарование. Днём никакая нечисть сюда не проберётся, это было бы слишком рискованно и странно. Так где же тогда прячут малышей? Нужно было срочно что-то предпринимать. Придётся возвращаться на Галерную и попытаться прощупать ауру дома Вальмонта. Главное, сделать это предельно осторожно. Чтобы он, если вдруг вернулся, не засёк меня, нужно будет как-то притушить свою силу перед тем, как подъедем. Сидор ходил за мной по пятам. Его мощная фигура возвышалась за моей спиной, как скала. Он напряжённо сопел. Установилась тёплая погода, и в форменном мундире ему, несомненно, было жарко. Я вздохнула и приказала вознице править по известному адресу — на Галерную. Кучер, не говоря ни слова, кивнул, и через десять минут наш экипаж остановился ровно на том же самом месте, что и в прошлый раз.

Сквозь стекло дверцы на меня смотрел особняк Вальмонта, но узнать его было почти невозможно. Куда делась та фундаментальная давящая роскошь, поразившая меня в прошлый раз? Здание словно в одночасье состарилось и сгорбилось. Лепнина на фасаде казалась осыпающейся трухой, а окна смотрели на улицу мутными мёртвыми глазницами.

Выйдя из экипажа, я замерла, оглядываясь по сторонам. Кованые ворота стояли чуть приоткрытыми, словно их забыли закрыть много лет назад. Из сада тянуло сыростью и затхлой тишиной, какая бывает на