Госпожа Туманова. Коллекция проклятий - Сандра Барро

я начала отступать, стараясь не издать ни единого шороха. Ещё секунда — и упырица открыла бы глаза, но я уже бесшумной тенью растворилась в коридорном мраке, сделав страшный, но единственно верный выбор в пользу живых.

Темнота сада поглотила меня. Сердце неистово колотилось, когда я пробиралась сквозь заросли, путаясь юбками в цепких ветвях. Возле ворот мелькнула знакомая крупная фигура. Услышав треск, Фёдор мгновенно вскинул свою увесистую дубинку, готовый проломить череп любому, кто посмеет приблизиться. Но, разглядев моё лицо в тусклом свете уличного фонаря, кучер шумно, с невероятным облегчением выдохнул.

— Слава тебе, Господи, это вы! — прошептал он, поспешно опуская оружие. — Я уж хотел вслед за вами идти, барыня. Душа не на месте была. Какие будут указания?

— Гони, миленький, — дрожащим от спавшего напряжения голосом бросила я. — К дому пока давай. Скорее!

Экипаж рванул с места. Колёса выбивали частую дробь, а в голове в такт этому ритму метались лихорадочные мысли. Бумаги жгли грудь даже сквозь плотную ткань платья. Масштаб бедствия только сейчас начал доходить до моего сознания. Надо как можно скорее связаться с Соколовым. Ясно, как белый день: то, что задумал Вальмонт со своей свитой, угрожает не только этим несчастным похищенным детям, но и всей империи. Они готовят какую-то невообразимую мерзость прямо в сердце столицы, в грандиозных подземельях строящегося Исаакия.

Дорога до Шпалерной пролетела как в тумане. Когда лошади, наконец, остановились у знакомого подъезда, дверца тихо скрипнула, и в проёме показалось обеспокоенное лицо Фёдора. Я сидела, уставившись в одну точку на противоположной стенке кареты, судорожно прижимая к груди заветные листы.

— Приехали, ваше высокородие, — осторожно позвал кучер, переминаясь с ноги на ногу. — Помочь вам? Вы бледная вся, краше в гроб кладут. Давайте до квартиры-то провожу. Или брата позвать?

— Нет, Фёдор, — я с трудом разжала побелевшие губы и мотнула головой, возвращаясь в реальность. — Я сама дойду. Спасибо большое за службу. Утром зайди ко мне, хочу отблагодарить тебя.

— Благодарствую, барыня, непременно приду. Так лошадей в конюшню? Али куда ещё в ночь поедем?

— Нет, не поедем, — задумчиво ответила я, опираясь на его крепкую руку и спускаясь на тротуар. — Отдых лошадям дай. И ты тоже отдохни. Жена-то твоя довольна, что ты у меня работаешь?

Возница вдруг широко разулыбался, смахнув с лица тревогу, и в глазах его блеснула искренняя теплота.

— Ещё как! Каждый день свечку в церкви за ваше здравие ставит. Жалование в Управлении достойное, дети сыты, одеты. Что ещё в жизни надо-то?

Я медленно кивнула. Вот они — простые радости обыкновенных людей. Самое важное, что только есть на свете. Для этого я и призвана стоять на защите Петербурга. Ради этих потерянных детей, ради жены Фёдора, которая ставит за меня свечки, и семей, мечтающих лишь спокойно встретить завтрашний день. Значит, я костьми лягу, но не допущу того, что задумал Сын Князя Тьмы.

— Ну и славно, — на губах появилась слабая, но искренняя улыбка. — А я тебе, как хорошему работнику, выпишу наградные. Порадуешь жену обновой.

— Так какая обнова-то, барыня, — Фёдор добродушно усмехнулся и почесал затылок, сбив шапку набекрень. — На сносях она. Со дня на день ждём. Куда ей сейчас наряжаться.

— Ну так купишь вкусного чего. Пирогов да конфет хороших, — я поправила мантилью на плечах, чувствуя, как наваливается чудовищная усталость после этой бесконечной ночи. — Пойду я, голубчик. Устала безмерно.

В прихожей горел приглушённый свет. Евдокия, несмотря на поздний час, не спала, ждала моего возвращения. Увидев меня, она тут же засуетилась, аккуратно снимая с моих плеч пропитанную холодным туманом мантилью.

Её цепкий хозяйский взгляд пробежался по моей фигуре и тут же остановился на плотно прижатых к груди свёрнутых листах.

— Смотрю, нашли вы бумаги? — с явным облегчением выдохнула она, принимая тяжёлую ткань. — А ридикюль-то что, украли лиходеи?

— Украли, — устало кивнула я, расправляя затёкшие плечи.

— Ох, незадача какая! — вскрикнула Евдокия, сокрушённо качая головой. — Много ли денег было там? Жандармов-то вызывали, барыня?

Я вымученно улыбнулась. Искренняя забота этой женщины о таких простых, понятных вещах, как пропавший кошелёк, возвращала меня к обычной жизни.

— Сущие пустяки, Евдокия, ни к чему там жандармы, — я провела ладонью по лицу, пытаясь стереть следы пережитого напряжения. — У них поважнее дела есть. Главное — бумаги целы, бросили их там, возле магазина, за ненадобностью. Я поработаю ещё. Принеси чаю горячего и поесть чего-нибудь.

Проводив взглядом поспешившую на кухню Евдокию, я направилась в кабинет. С каждым шагом накатывало осознание того, насколько сильно я проголодалась. Это была моя давняя особенность организма: стоило мне сильно понервничать, как внутри просыпался поистине зверский аппетит. Сейчас я чувствовала себя прямо как Робин Бобин Барабек из забавного английского стишка — готова была съесть всё, что не приколочено. Энергия, ушедшая на борьбу с собственным гневом и страхом, требовала немедленного восполнения.

Осторожно положив драгоценные листы на поверхность письменного стола, я устало опустилась в кресло. Теперь предстояло самое сложное — вчитаться в этот страшный список и понять, с чего начинать поиски.

Глава 86

Серое предрассветное утро едва начало просачиваться сквозь портьеры, когда пустота обрушилась на Амелию, словно ледяная глыба. Она распахнула глаза, вырванная из сна не шумом, а оглушающей неправильной тишиной. Воздух в особняке на Галерной, всегда плотный, пропитанный демонической силой Юлиана, внезапно стал мёртвым. Та нечеловеческая мощь, тёмная вибрация, что питала её и давала чувство абсолютного превосходства, исчезла без следа.

Вместо неё в спальне висел чужой запах. Тонкий едкий шлейф озона и чего-то неумолимо-гневного. Запах силы Нуара. След Стражницы.

Вампирша резко села, скинув шёлковый плед, её взгляд метнулся к тумбе. Пусто. Чертежи подземелий Исаакиевского собора, списки невинных душ — всё исчезло.

Такого потрясения она не испытывала уже многие десятилетия. На идеальной мраморной коже выступил холодный пот. Юлиан не вернулся. И этот запах...

Амелия вцепилась пальцами в обивку, оставляя на ткани глубокие разрезы от удлинившихся ногтей. Вопросы вихрем проносились в голове, заставляя мёртвую кровь буквально застыть в жилах. Вопросы вихрем проносились в голове, заставляя её цепенеть от ужаса.

«Не может быть... эта девчонка, эта смертная выскочка смогла уничтожить демона? Убить самого сына Вельзевула?! Или не она?.. Неужели кто-то другой, более могущественный, расправился с мессиром? Но Туманова точно была здесь — её след не спутать. Тогда почему она не убила меня? Почему ограничилась только кражей бумаг? Побоялась? Или она сама ещё не осознаёт свою мощь и сомневается в силах? Как же я была слепа и самоуверенна, насмехаясь над Стражницей в