Тень и пламя - Рина Рофи

Терпение лопнуло. Я не думала, не рассчитывала. Рука сама схватила лежащий на парте толстый учебник по экономике, и со всей силы я ударила его по голове. Глухой звук удара разнесся по аудитории.

— Кобель! — выдохнула я, вся дрожа от ярости, чувствуя, как учебник отскакивает от его черепа.

Удар учебника оглушил его на секунду. Он отшатнулся, потирая висок, и когда его взгляд снова сфокусировался на мне, в нем не было ни шока, ни тем более одобрения. Там бушевал огонь. Первобытная, слепая ярость хищника, которого не просто ударили, но и публично унизили. Его женщина (его, по его дикому, волчьему праву) не просто сопротивлялась. Она нанесла удар. И теперь в его крови запел древний инстинкт — не просто наказать, а догнать. Загнать. Показать, кто здесь главный.

В его глазах вспыхнул дикий, опасный азарт охоты. Вся аудитория, преподаватель, правила — все это перестало существовать. Была только я — его добыча, осмелившаяся огрызнуться, и он — хищник, который сейчас восстановит свой порядок. Он даже не потер больше ушибленное место. Он просто издал низкий, рычащий звук, и все его тело напряглось, готовое к броску. Слов не было. Они были не нужны. Его ярость и его намерения витали в воздухе, густые и неоспоримые.

Он схватил меня за руку выше локтя, его пальцы впились в плоть с такой силой, что боль пронзила всю руку. Я попыталась вырваться, упереться, но он был сильнее, неумолимее. Он просто потащил меня, как трофей, к выходу из аудитории.

Народ расступился перед ним молчаливым, испуганным коридором. Даже Леонид Евгеньевич, обычно невозмутимый, застыл с открытым ртом, не в силах найти слов. Он не останавливался. Он тащил меня по коридорам, пока мы не оказались в глухом, заброшенном крыле, где не было ни души. Там он с силой развернул меня и придал к холодной каменной стене, всем своим телом прижимая меня к ней, лишая возможности двинуться.

Его дыхание было горячим и прерывистым у моего уха.

— Повтори, — его голос был низким, хриплым от сдерживаемой ярости. — Кто я?

Вопрос был не про имя. Он требовал признания его статуса, его власти надо мной. Он всем своим существом давил на меня, пытаясь сломить не только тело, но и волю.

Я вскинула подбородок, упираясь затылком в холодную стену. Страх был, да, но он тонул в море ярости и гордости.

— Неандерталец, — выдохнула я ему в лицо. — Кобель. Идиот. Напыщенный индюк... — я сделала короткую паузу, глядя в его горящие глаза. — Дальше продолжать?

Каждое слово было плевком в его самолюбие, вызовом, брошенным прямо в пасть зверю. Я знала, что это опасно, что он мог в любой момент сорваться, но сдаться сейчас — значило проиграть все. Навсегда. Я видела, как дернулась мышца на его скуле, как сузились зрачки, но вместо того чтобы зарычать или ударить, он прижался еще сильнее и его губы исказились в жестокой усмешке.

— Продолжай, колючка, — прошипел он. — Выкладывай все, что у тебя накопилось. Потому что когда ты закончишь... — он провел пальцем по моей щеке, и его прикосновение было обжигающим, — ...начну я. И мы посмотрим, чьи слова окажутся весомее.

— Ненавижу тебя! — вырвалось у меня хриплым, сорванным шепотом, когда он наконец отпустил мои губы.

Это были не просто слова. Это была квинтэссенция всей боли, унижения и ярости, что копились эти дни. Все его приказы, его собственнический взгляд, его попытки сломать меня и подчинить своей воле — все вылилось в этом хриплом, отчаянном признании.

Я сказала это, глядя прямо в его глаза, в этот багровый огонь, что пытался меня поглотить. Ненависть была моим последним щитом. Моим единственным оружием против его всепоглощающей силы. И я вложила в это слово всю свою душу.

— Ооо, — он отступил на шаг, и его ухмылка стала широкой, хищной и по-настоящему пугающей. — Поверь, это еще цветочки.

Он произнес это с такой ледяной уверенностью, что по моей спине пробежали мурашки. Это был не просто прогноз. Это было обещание.

Развернувшись, он бросил через плечо, и его слова прозвучали как приговор, эхом разнесшийся по пустому коридору:

— Скоро у нас свадьба. Готовься.

И он ушел, оставив меня одну прислонившейся к холодной стене, с губами, еще горевшими от его прикосновения, и с этими словами, висящими в воздухе, как отравленные кинжалы.

«Готовься». К чему? К большему насилию? К окончательному порабощению? К тому, чтобы навсегда стать его вещью, его «самкой»?

Я медленно сползла по стене на пол, обхватив колени руками. Ненависть все еще горела во мне, но теперь к ней примешивался леденящий душу страх. Потому что он был прав. Свадьба приближалась неумолимо. И если сегодняшний день был лишь «цветочками», то я боялась даже представить, какими будут «ягодки» Я сидела на холодном полу, обхватив колени, и его слова эхом отдавались в тишине. «Скоро у нас свадьба. Готовься».

Но вместо страха, который он, вероятно, надеялся увидеть, во мне закипала новая, холодная решимость. Я подняла голову, упираясь затылком в стену.

«Все. Я сбегу. Точка».

Мысль оформилась кристально четко. Это была не импульсивная угроза, как раньше. Это был план. План «Б», который теперь становился планом «А».

«Свадьба назначена... через три недели», — прокрутила я в голове, вспоминая навязанное отцами расписание. — «До нее».

Три недели. Мало времени, но его хватит. Нужно только все продумать. Тщательно. Исчезнуть так, чтобы меня не нашли ни Багровые, ни Теневые. Нужны деньги, документы, маршрут. Новая жизнь под чужим именем, где не будет ни Альф, ни кланов, ни этого вечного давления.

Я медленно поднялась на ноги, отряхивая ладони. Дрожь в коленях утихла, сменившись стальной твердостью. Пусть он думает, что сломал меня. Пусть готовится к своей победе, а я буду готовиться к своему побегу. Самому важному сражению в этой войне. Сражению за собственную свободу. И на этот раз я не проиграю.

Я встала с пола, не глядя по сторонам, и пошла обратно по коридорам.

Народ снова расступался, но теперь их взгляды были другими. Не испуганными, а... жалеющими. Кто-то смотрел с сочувствием, кто-то с испугом, будто видел призрак. Они все видели. Видели, как наследник Багровых тащил меня, как вещь. Видели мое унижение. И теперь видели его последствия — мою разбитую, безжизненную походку.

Я дошла до своей комнаты, захлопнула дверь и повернула ключ.