Анатомия обмана - Татьяна Ларина

– Как это?! Мама, у тебя никто не может отобрать пекарню!

– Со мной расторгают договор аренды. Дали время до конца месяца, чтобы освободила помещение.

– Почему?! Разве они имеют право?! Ты же внесла плату на несколько месяцев…

– Мне ее вернут, – вздохнула мама и промокнула ресницы салфеткой.

– Лин, давай выйдем. Поговорим на свежем воздухе. – Илья взял со спинки стула свою куртку и направился ко мне.

– Но мама… – хотела возразить я, но увидела, как бабушка мне кивает. – Ладно, идем.

– Галина Дмитриевна, можете сварить Лиске какао, пока мы с Линой подышим воздухом?

– Я сделаю, – вызвалась Маша и с сочувствием посмотрела на мою маму, – а вам заварю чай с ромашкой.

Мы вышли на улицу, Илья достал сигарету и закурил. Глядя на то, как он звучно затягивается, мне тоже захотелось почувствовать во рту горечь табачного дыма. Говорят, это миф, что сигарета может успокоить, но ведь мы подвержены внушениям. Сейчас мне нужно было хоть что-нибудь, для того, чтобы привести нервы в порядок.

– Илья, что произошло? Как так вышло, что маму выселяют?

– Что тебе сказать… Это месть.

– Месть?! Но кто может мстить маме и за что?!

– Не ей. Отомстить решили тебе. Это проделки Инны Михайловны. Видимо, ей донесли о твоем приходе на завод. Она заставила владельца помещения расторгнуть договор аренды с твоей матерью. Он даже не скрывал, что действовал по указке Филатовой.

– Но… разве он может юридически?!

– К сожалению, да. Твоя бабушка именно поэтому меня и позвала. Елизавета Павловна хотела, чтобы я прочитал договор и придумал, как сохранить помещение. К сожалению, ничего сделать нельзя.

– Боже мой! И тут я накосячила! – со злости я пнула ногой урну, она зашаталась, но, к счастью, выстояла. – Зачем я только поехала на этот чертов завод?! Почему не послушала тебя?!

– Эй! Не надо, слышишь?! – Илья бросил почти невыкуренную сигарету в урну и, взяв меня за руку, притянул к себе. Я уткнулась лицом в его грудь, крепко зажмурившись, чтобы не заплакать.

– Мы с тобой что-нибудь придумаем. Как-нибудь выпутаемся из всего этого!

– Но как? После папиной смерти только благодаря пекарне она воспряла духом. Если мама окажется на улице со всем оборудованием, это ее доконает.

– Не окажется. У нас есть время.

– Знаешь… кажется, я хочу совершить еще одну глупость, – нерешительно произнесла я и, чуть отстранившись от Ильи, но боясь поднять на него взгляд, стала рассматривать собачку на молнии его куртки.

– Глупость? Какую? – он громко сглотнул. Неужели испугался?

– Не бойся. Сначала спрошу у тебя, и если ты не разрешишь, то я не стану ничего делать.

– Хочешь, чтобы я сыграл роль твоей совести? – усмехнулся Романов.

– Скорее разума…

– Ладно, говори, что задумала.

– Хочу поехать к этой стерве и высказать в лицо все, что я о ней думаю, – процедила я.

– Знаешь, не гожусь я на роль разума. Затея твоя так себе, но я не стану говорить, чтобы ты этого не делала. – Он вынул из кармана ключ от машины и снял ее с сигнализации. – Едем вместе.

Глава 31

В нашем маленьком Романовце разве что новорожденный мог не знать, где живет семейство Филатовых. Первый в городе «богатый» дом, построенный еще в девяностые Михаилом Сергеевичем с привлечением московских строителей, стоял на тогдашней окраине. Когда мы с Игорем встречались, это была летняя дача его семьи, а жили Филатовы в квартире. Позже пошла мода на закрытые особняки с садом, бассейном и гаражом, и Инна Михайловна приняла решение переехать из просторной трешки в дом, который к тому времени приспособили для зимнего проживания.

Раньше дом Филатовых ограждал большой железный забор, сейчас же здесь возвышалась настоящая крепостная стена с установленными через каждые несколько метров камерами. Это место скорее напоминало укрепленный замок, чем жилой дом.

У ворот нас встретил охранник. Филатовы явно пеклись о своей безопасности, поэтому заключили договор с каким-то ЧОПом.

– Вы к кому? – грозно вопросил мужчина в темно-серой форме.

– Мне нужна Инна Михайловна, – уверенно заявила я. – Она дома?

– По какому вопросу?

– Маркова Эвелина Анатольевна. Сообщите ей мое имя, она поймет, о чем пойдет речь.

Охранник недоверчиво покосился на меня, потом перевел взгляд на сидящего за рулем Илью и удалился в свою будку, чтобы позвонить хозяйке. Его не было пару минут, а мне это время показалось вечностью. Я сгорала от желания высказать мегере все, что о ней думаю, но в то же время боялась, что ее или не окажется дома, или она выставит нас вон, не пустив даже на порог. Как быть тогда? Мой гнев был как лава, которая стремилась излиться наружу из извергающегося вулкана.

– Вы можете заехать, – вдруг раздалось откуда-то, я осмотрелась и увидела динамик.

Ворота стали медленно открываться, и Илья нажал на газ. Мне казалось, что мы вторгаемся на вражескую территорию, где на каждом метре скрыты мины. Стало страшно, но одновременно с этим крепла моя уверенность в том, на что мы с Романовым решились.

– После въезда направо, там парковка. Далее проходите в дом, вам откроют, – скомандовал охранник.

За столько лет территория перед домом Филатовых сильно изменилась. На месте старого парника сейчас была парковка для автомобилей, а там, где Михаил Сергеевич некогда разбил клумбу, светились окна крытой беседки. Я не помнила ни вымощенных плиткой дорожек, ни кованых фонарей, ни фонтана в центре сада. Сам дом тоже выглядел совсем иначе, нежели прежде. Теперь в нем было три этажа и стеклянная мансарда, появился зимний сад и широкая пристройка – то ли бассейн, то ли спортзал, а может быть, и то, и другое.

Выйдя из машины, не дожидаясь Ильи, я быстрым шагом направилась к крыльцу, все еще украшенному рождественскими атрибутами. Про себя я проговаривала гневную речь, которую собиралась выплеснуть на Инну Михайловну. Будь моя воля, пнула бы ногой гирляндового оленя, встречающего гостей на широкой лестнице перед входом, а лучше запустила бы им в окно первого этажа, за которым был виден силуэт матери Игоря. Она ждала меня, высматривая в свете