Анатомия обмана - Татьяна Ларина

высокой тумбе, где стоял изящный телефон в ретро стиле и сняла трубку, но в этот момент с ней рядом нарисовался Илья. Одним резким движением он выдернул шнур из телефонной розетки.

– Ты! Бандит! Да как ты смеешь?! – завизжала Инна Михайловна, но при этом стушевалась перед Романовым. Рядом с ним таким широкоплечим, одетым во все темное, она худая, утянутая в бежевый кашемир, казалась соломинкой, готовой вот-вот треснуть.

– Нас никто отсюда не выставит. Мы уйдем сами. А вы запомните – если еще раз попробуете насолить Эвелине или ее семье, вам это с рук не сойдет.

– Ишь какой смелый! Пожалуй, мне стоит навести справки о владельце помещения твоей забегаловки… – протянула Инна Михайловна, пытаясь показать, что его не боится, но я видела в ее глазах неподдельный страх. Как бы она ни решила заявить на нас за вторжение в дом и угрозы. Правда, у нас были свидетели, что мегера сама впустила нас в свое жилище.

– Можете не утруждаться поиском, он перед вами, – довольно заявил Илья, ударив себя в грудь. – Я не арендую помещение под бургерную, мы давно его выкупили, так что выселить меня вам не удастся.

– Тогда я поговорю с поставщиками вашего мерзкого пойла…

– Удачи. Вам ведь больше нечем заняться, как портить жизнь другим. – Илья окинул Филатову таким взглядом, будто она была кучей мусора, после чего протянул мне руку. – Идем, Лина, здесь делать больше нечего.

– Идем, – кивнула я и, приняв его галантную помощь, соскочила со стула.

Инна Михайловна не могла позволить нам оставить последнее слово за собой, поэтому что-то кричала нам вслед, но я ее не слушала. Крепкий виски ударил в голову, внимание рассеялось, а чувства притупились.

– Эй, Маркова, ты чего? – взволнованно спросил Романов, когда мы наконец вышли из дома, и я чуть не спикировала вниз с крыльца. Он успел удержать меня, а я в ответ расплылась в невероятно глупой улыбке.

– Ничего… Кажется, я того, – проговорила я. – Мне такой к маме и бабушке нельзя. Давай где-нибудь выпьем кофе.

– Хорошо, здесь рядом ресторанчик среднего пошиба, но кофе у них есть.

Совершенно гадостный на вкус двойной эспрессо, который я выпила почти залпом, помог немного протрезветь. В голове немного прояснилось, хотя теперь стало клонить в сон. Вот уж не думала, что от порции виски смогу так захмелеть.

– Между прочим, бутылочка, которую ты так легко решила распить, стоит более пятидесяти тысяч. Выдержка в бочке – 25 лет, – решил поумничать Илья.

– Да ладно? А на вкус такая гадость…

– Нужно знать толк в виски, чтобы по достоинству оценить его вкус. Просто он не предназначен для пития молодой девушкой.

– Он вообще не предназначен для пития. Какой-то мутный самогон, – заключила я, и Илья рассмеялся. А вот мне было не до смеха. Сейчас, когда мои мысли пришли в порядок, угроза Инны Михайловны отобрать у Романова бургерную показалась более чем реальной.

– Чего такое, Маркова? – спросил он, обратив внимание на мой смурной вид.

– Я всем приношу неудачу. От меня одни проблемы. Ни черта не добилась, а вот неприятностей доставила хоть отбавляй.

– Не говори ерунды!

– Но это так. Из-за меня мама лишилась дела жизни, а теперь еще и ты. Эта гадина может на самом деле отобрать у тебя бургерную! Илья, нельзя этого допустить!

– Не сможет. Отец выкупил помещение еще в начале двухтысячных. От бабки нам досталась квартира в Подмосковье, что-то лежало у родителей в банке. Бывший владелец помещения решил свалить из страны и продал его за вполне приемлемую цену. Мы даже не оформляли кредит.

– И все же… она может напакостить с твоими поставщиками или… отпугнуть клиентов.

– Не выйдет. Даже если кто-то из поставщиков и отвалится, я сумею найти других. Сейчас это не проблема. А что касается клиентуры, то в Романовце нет аналогичного места, чтобы отдохнуть. Заводские Филатову, может, и боятся, но не настолько, чтобы отказываться от кружечки пенного после смены. Эта фурия берет на понт, и, пока ее слушаются, все выходит так, как она хочет. В конце концов, кто-то же должен поставить ее на место? А кто, если не мы?

– Я рада, если все так, как ты говоришь, но все же мне страшно…

– Не верю! Ты просто не можешь бояться! То, как ты разговаривала с этой гадиной, как вела себя… Такая уверенная и дерзкая! Если честно, я тобой восхищен. Мне казалось, что мы завалимся к Филатовым, осыплем ругательствами, может, даже обматерим и все. А тут… Маркова – ты супер! А бояться эту грымзу…

– Нет, дурачок, я боюсь не Инну Михайловну, мне страшно за тебя, – улыбнулась я.

– За меня? – кажется, Илья по-настоящему удивился.

– Ты столько для меня сделал, а я… Если эта женщина решит тебе насолить…

– …То мы вместе что-нибудь придумаем.

Илья взял меня за руку, и я почувствовала приятное покалывание в ладони. Мне было хорошо и спокойно. Если бы растянуть это мгновение…

– Нужно возвращаться в пекарню. Лиска, наверное, меня потеряла. Ей еще уроки учить, вряд ли она сейчас этим занимается.

Илья отпустил мою руку, а я сжала ее в кулак, чтобы сохранить его тепло.

***

Вернувшись в пекарню, я немного успокоилась. Мама больше не плакала и суетилась на кухне, Маша обслуживала гостей, а бабушка помогала Алисе с уроками.

– Папа, я сделала математику! – радостно воскликнула малышка, поднимая вверх тонкую тетрадку. – И упражнение по письму, а сейчас мы с бабушкой Лизой читаем!

– Видишь, а ты переживал, – шепнула я Илье.

– Елизавета Павловна, спасибо! Как вам удалось усадить Лиску за уроки?

– Мы попили чай с пирожными, а потом решили не терять времени и, пока вас нет, сделать уроки. Так остальной вечер будет свободен, и Алиса сможет поиграть.

– Бабушка, как мама? – негромко спросила я, заглядывая на кухню, где она хлопотала.

– Нормально. Мы решили продолжить работу, пока у нас есть и готовая выпечка, и продукты. Закрыться еще успеем.

– Алиса, мне звонит Таисия Максимовна, – вдруг сообщил Илья, доставая из кармана жужжащий телефон. – Я должен о чем-то узнать до того, как ей отвечу?

Мы с Алисой испуганно переглянулись. Видимо, учительница все-таки решила меня сдать. Как же не хотелось снова ссориться с Ильей, особенно сейчас, когда наша дружба крепла.

– Нет, папочка, – тихо проговорила