Сера - Калли Харт

— Отлично. Значит, это хорошие новости, — сказала Саэрис. — Сера останавливает гниль. Великолепно! Тогда почему вы двое выглядите так, будто сейчас начнёте пробивать кулаками стены?

Она посмотрела на меня, прекрасная даже сейчас, с тёмными прядями, прилипшими к щекам, и произнесла мне в разум, так что слышал только я:

— Что мы здесь не понимаем? Разве мы не должны радоваться?

— Мы не можем использовать серу, Ошa.

Изабель, которая с момента появления сохраняла заметную тишину, подошла к ложу Арчера. На её предплечьях были надеты традиционные кожаные наручи её клана, каждый украшен завитками, символизировавшими замёрзшие воды к востоку от земель Балхиддера. Её рыжие волосы были аккуратно заплетены и убраны. Когда она приехала в Калиш несколько недель назад, её народ считал её новицей. Её свободные волосы и ниспадающие юбки обозначали это. Сейчас она вернулась к нам как приоресса, одетая в соответствии с арканной линией своей семьи. За несколько дней, что она отсутствовала, ей пришлось пройти самое тяжёлое испытание, какое только могло выпасть ей в жизни. Она наверняка была измучена и ранена, и всё же вернулась в Калиш, чтобы помочь.

— Как упомянул Лоррет, сера огненных спрайтов похожа на нашу кровь, но всё же не является ею, — сказала она. — Сера поддерживает их жизнь. Подобно крови, она течёт по всему телу, поддерживая высокую температуру ядра. В отличие от крови, они не могут потерять значительное её количество. Пару капель, не больше. Она не восстанавливается так, как наша кровь. В Ивелии существует конечное количество серы, и каждая её капля закреплена за спрайтами. Когда они хотят произвести потомство, вся община единогласно решает пожертвовать малую часть себя. Арчер выживет только потому, что другие члены его погреба поделились собственной серой, чтобы вернуть его внутреннюю температуру к норме.

— Погреб? — переспросил Кэррион.

Изабель кивнула:

— Так называется отдельная община огненных спрайтов. Их семья.

— То есть они не занимаются сексом?

При других обстоятельствах я бы зарычал на контрабандиста за то, что он ведёт себя как примитивный пустоголовый идиот в такой тревожный момент. Но на этот раз вопрос не содержал ни намёка на пошлость. Кэррион казался искренне сбитым с толку. Он засыпал Изабель вопросами о спрайтах, а между тем моя пара прикусывала нижнюю губу, глядя на неподвижное тело Арчера. Она молчала, но я знал, о чём она думает. Я ждал, когда она скажет это.

Спустя долгий миг она вновь заговорила мне в разум:

— Мы не можем использовать серу. Чтобы добыть её достаточно, чтобы искоренить гниль и уничтожить заражённых кормящих, придётся умереть каждому огненному спрайту в Ивелии.

— Да.

— То есть мы всё так же в полной жопе.

— Да.

— Боги, мне нужно выпить.

Я тяжело вздохнул, очередная капля пота сорвалась с подбородка.

— Да.

***

— В Зилварене я всегда думала, что с крыш город должен казаться больше.

Саэрис сделала глоток из моей фляги и вернула её мне. Она смотрела на светлеющий лес, окружавший поместье, щурясь в сторону горизонта.

— Но не казался. С крыш я видела стены каждого района. Видела стены, сжимающие нас. Решётки на окнах.

Она скривилась, вспоминая, и рубанула воздух перевязанной рукой. Те Лена исцелила её настолько, насколько смогла, но ожоги были глубокими. Её ладоням потребуется время, чтобы полностью восстановиться.

— Здесь нет стен. Нет решёток. Кажется, будто мир может простираться бесконечно.

Скоро должно было взойти солнце. Она устала, и, вероятно, её мучила боль, но когда она попросила вывести её на крышу, у меня не хватило силы отказать. Мне самому нужно было вдохнуть свежий ночной воздух после удушающего жара жилища Арчера.

Земля вокруг Калиша была густо покрыта деревьями, которые помнили имена моих предков. Моя мать и отец встретились в тех лесах. Там же ухаживали друг за другом, под их заснеженными ветвями. Я вырос на историях о них в юности. О двух очень серьёзных людях, которых любовь превратила в полных дураков.

— Мой отец потерял там палец на ноге, — сказал я, указав на небольшое тёмное пятно в чаще, чуть за ближайшим холмом. — Видишь то тенистое место? Там, где снег не ложится?

Саэрис посмотрела в указанном направлении и кивнула.

— Там живёт гравен.

Она перевела взгляд на меня, глаза округлились:

— Что такое гравен?

— М-м. Что-то вроде… — я задумался, как получше описать. — Наполовину сатир, наполовину тролль? И немного василиска в придачу.

— А что такое василиск?

Я тихо рассмеялся, услышав в её голосе чистое отвращение. Я сделал глоток виски, который принёс нам, и снова протянул ей флягу.

— Змея. Типа того. Только больше. Злее.

— Значит, часть тролля, часть сатира и часть змеи, — пробормотала она, смахнув тыльной стороной ладони снег, осевший на ресницах. — Даже представить не могу, как это выглядит, но ладно. И что с этим гравеном?

— Он живёт в маленьком деревянном домике там. — Я снова указал на тёмный участок леса. — Делает настойки, мази и всё в этом духе. Давным-давно люди обменивались с ним зельями и заклятиями, которые, как они верили, снимали порчи, лечили болезни или заставляли кого-то влюбиться. У моего отца была своя магия. Он был как я, ууправлял тенями, и немного больше. Когда он встретил мою мать, он рассчитывал лишь на обаяние, чтобы покорить её, и его собственная уверенность в этом месте оставляла желать лучшего. Поэтому однажды он решил навестить гравена.

— За любовным зельем? — Саэрис закатила глаза от нелепости этого.

Я повторил её жест.

— Да, за любовным зельем. И гравен сказал ему: —«Я заключу с тобой сделку. Я дам тебе своё самое сильное, самое действенное любовное зелье. Настолько мощное, что предмет твоего сердца будет бессилен перед твоими ухаживаниями. Она станет твоей на всю вечность, если выпьет приготовленное мной зелье».

— И? В чём была ловушка? Какую сделку он должен был заключить?

Моя пара была умной. Она училась быстро.

Я чуть улыбнулся, забирая у неё флягу и снова пригубив. Виски прогрел меня до самого диафрагмального свода.

— Гравен сказал моему отцу: «Я дам тебе это зелье, и ты проживёшь свои дни с женой и семьёй, и будешь безмерно счастлив. Ты сможешь создавать мощные чары,