Сера - Калли Харт

Ну, хоть это облегчение. Конечно, старик знал правду. Лучше, чем кто угодно. Но остальные? Многие доверяли мне. Многие торговали со мной, рассчитывали на меня, а теперь думали, что я доносила на них стражам?

Хитрый ход. Опорочить того, кому люди Третьего доверяли. Заставить их сомневаться в каждом, кто заявлял, что стоит против Мадры. Заставить прекратить любые подрывные действия из страха, что кто-то прошепчет их имена в ухо королеве.

— Он весь в синяках, — прервал мои мысли резкий голос Хайдена. — Элрой. Каждый раз, когда он заступается за тебя, кто-то бьёт его. У него в последнее время губы всё время разбиты, глаза в чёрных кругах. Он уже не такой крепкий, как думает.

Я резко подняла голову. Что-то тревожное резко сложилось в единую картину. Элрой верит, — так сказал Хайден. Элрой верит, а не «мы знаем».

На моём брате не было ни единой отметины. Ни царапины. Ни синяка.

Никто не бил его в последнее время.

И я вдруг поняла, с тех пор как я вошла в комнату, он ни разу не улыбнулся мне. Не обнял. Даже не выглядел радостным, что видит меня живой.

Онемев до глубины костей, я сделала дрожащий шаг назад, наклонив голову, надеясь понять, что же он на самом деле думает.

— Ты правда считаешь, что я это делала, да? — прошептала я.

Хейден сжал челюсть и отвернулся.

— Ты думаешь, я предала своих друзей. Ты думаешь, я и правда работала на неё?!

— Я не говорил этого, — огрызнулся он.

— Но ты и не отрицаешь! Боги и грешники, ты правда считаешь, что я работала на неё, да?

— Я не знаю! — взорвался он. — Откуда мне, к чёрту, знать? Ты никогда не посвящала меня ни во что, чем занималась. Ты никогда не позволяла мне ходить с тобой. Ты всё время уходила то на одну тайную встречу, то на другую. Ты бы и словом не обмолвилась, куда идёшь, так ведь?

— Значит, это автоматически значит, что я была в союзе со стражами? Так?

— Может быть. — Он поднял подбородок, глядя на меня свысока. — Ты скрывала что-то от меня. Держала на миллион миль от всего важного. Я ничего не знаю, Саэрис и это твоя вина. И у нас всегда было больше воды и еды, чем у осталь…

Он не успел договорить. Не мог, потому что моя рука уже врезалась ему в челюсть. Голова Хейдена дёрнулась так резко, что я на секунду испугалась, что переборщила и сломала ему что-то, но потом ярость, которую вызвали его слова, вспыхнула во мне с новой силой, и я захотела, чтобы что-то сломалось. Я схватила его за рубашку и оттолкнула.

— Да пошёл ты, Хейден. Больше еды? — я толкнула его снова. — Больше воды? — Опять. Сильнее. Слёзы застилали глаза. Я ткнула пальцем ему в лицо, пытаясь говорить, но из меня вырвался только чистый, сырой гнев. Я заставила себя начать сначала. — Если у нас что-то и было, если ты не умер от голода в грёбаном песке, то только потому, что я истекала кровью, лишь бы ты выжил. Мне приходилось ползти на животе по канализации к королевским запасам. Раз в неделю, ради тебя. Ты хоть представляешь, насколько это было отвратительно? И слышал ли ты хоть раз, чтобы я жаловалась?!

Я толкнула его так сильно, что он в этот раз упал, но, как всегда, Хейден Фейн получил мягкую посадку. Его подхватило мягкое кресло, спасая от унизительного падения задницей на ковёр.

Во рту стоял вкус желчи и меди. Откуда-то из самого подвала моей души к горлу поднималось пламя.

— Я не рассказывала тебе, чем занимаюсь каждый день, потому что мне приходилось лезть в напряжённые передряги, в чертовски ужасные места и делать неприятные вещи, — выплюнула я.

— Я не брала тебя с собой, потому что не хотела, чтобы жизнь была для тебя такой же тяжёлой, как для меня. Но теперь я вижу, что медвежью услугу тебе оказала. У тебя появилась эта грёбаная иллюзия, что жизнь должна быть лёгкой, что она тебе что-то должна, и в этом вина моя. — Я ударила себя в грудь, сжав челюсти до боли. — Я ломала себя чтобы заботиться о тебе. Проникала во все остальные отделения Зилварена, грабила, воровала, выменивала и торговалась, только чтобы убедиться, что тебе тепло, удобно, что твой желудок полон. А потом ты, с поразительной наглостью, оборачиваешься и обвиняешь меня в самом чудовищном, что я только могу представить, просто потому, что я сделала твою жизнь слишком чертовски лёгкой, пока все вокруг нас вынуждены были страдать.

— Саэрис…

— Заткнись, Хейден. Просто заткнись, на хрен.

— Нет. Твоя рука, — прошептал он. — С твоей рукой что-то не так.

Ещё одна руна в огне.

На этот раз руна серы.

Она изящно обвивала рунический знак ртути, переплетаясь с ним, соединённая и в то же время отдельная. Если такое вообще возможно, болела она вдвое сильнее, чем ртутная руна, а огненные линии, тянувшиеся вверх по моей руке, доходили до локтя. Целый час я просто держала руку, дышала, пытаясь медитацией пройти сквозь боль. Боги одни знали, помогало ли дыхание и медитация, но в конце концов тлеющие угли, выжженные руной в моей плоти, погасли, и символ засветился мягким красным.

Тогда-то я и побежала в спальню Кингфишера, место, что когда-то было моей тюрьмой, теперь стало самым безопасным для меня во всём Калише. Окутанная запахом своего партнёра, я устроилась на ковре, прислонившись спиной к кровати, и наконец достала книгу.

Не тот том, что дала мне Алгат.

Книгу Эдины.

Дитя моё, я знаю, что сейчас ты можешь испытывать ко мне мало доверия. Я ввела тебя в заблуждение, попросив скрыть эту книгу от моего сына, и прошу прощения за любую неприязнь, что это могло вызвать. Я не из тех женщин, что играют в жестокие игры, и мне не доставляет радости тебя обманывать. Я лишь могу надеяться, что ты простишь мне этот обман и однажды поймёшь, почему так было нужно.

Боюсь, что, несмотря на свежесть этого трюка в твоей памяти, мне нужно попросить у тебя торжественное