Волк и корона крови - Элизабет Мэй

с губ. — Милый оборот речи. Я нашел двух молодых Вечных, воющих в пепле мертвого королевства, и мой выбор был прост: связать часть их силы и направить ярость туда, куда мне было нужно, пока они не стали эмоционально стабильны, либо уложить обоих в землю. Никаких других вариантов. Вечный в агонии — ходячая катастрофа уровня вымирания.

Три тысячи лет назад один из наших сильнейших поддался безумию, и потребовались усилия пятерых, чтобы остановить его после того, как он расколол континенты и вскипятил моря. Мы едва сдержали ущерб. В конце концов нам пришлось растворить его, полностью.

Двое Вечных в такой боли стерли бы половину мира.

Моя хватка усиливается, кончики пальцев вжимаются в ее горло, пока не чувствую, как она сглатывает, пересиливая нажим. Они такие маленькие, эти смертные. Такие хрупкие. Меня не перестает изумлять, сколько проблем они создают.

— Забавная штука в бессмертии, — бормочу я, — в том, что оно просто дает нам больше времени, чтобы сойти с ума. За бесконечные годы у тебя заканчиваются новые впечатления. Поэтому мы и не можем оставить вас, людей, в покое. Вы горите так ярко. Напоминаете нам, каково это — желать и жаждать. И в конце концов это сделало из нас всех дураков, ухаживающих за собственным разрушением, — провожу большим пальцем по ее коже. — Должен признать, мне любопытна ваша связь душ. Это больно? Когда твоя душа сплетена с его?

Бриони молчит мгновение, непроницаемая, пока изучает меня взглядом.

— А это больно, — наконец отвечает она, тихо, как выдох, — когда в твоей голове столько чужих голосов и всё равно быть таким одиноким?

Резкий, изумленный смех срывается с губ. О, эту девушку впустую потратили на роль жертвы. У нее есть зубы. Я мог бы почти восхититься вкусом Эвандера, если бы не чудовищность того беспорядка, который из этого вышел.

Скольжу взглядом к береговой линии за ее плечом — узкая дамба тянется в туман. Силуэт Ониксовой Твердыни выступает из воды, — всё еще поразительное зрелище даже в руинах, туман лениво кружит по его поверхности.

Три столетия прошло с тех пор, как я ступал на тот берег. Тогда это здание было грандиозным — нейтральная территория, где все Вечные встречались, чтобы спорить, запугивать и улаживать дела. Теперь оно зарастает пылью.

Но Северин любит присматривать за ним. Это ближайшая точка входа в Найхолм — та, которой люди однажды пытались безжалостно воспользоваться. Идеальное испытание для самонадеянного маленького человечка, — той, которая считает себя достойной Вечного.

— Одинок, значит? — произношу низким голосом, план обретает форму. — Интересный выбор слов, учитывая обстоятельства. Как насчет того, чтобы провести следующее испытание, выясняя, каково это?

Ее глаза вспыхивают.

— Что?

Ах, вот оно. Расцветающее осознание, — ей конец. Слишком идеально. Думал, во мне не осталось никакого вкуса к поэзии маленьких жестокостей, но, похоже, ошибался. Мне стоит делать это чаще.

Посылаю ей усмешку и тянусь к своей силе, позволяя изливаться из меня, пока воздух не густеет, а молнии не проносятся по коже. Магия змеей проникает сквозь метафизическую ткань ее связи души и погружается в нити, что привязывают Девалиант к Волку. И всё, что мне нужно сделать, — это…

Щелк.

Девушка кричит и, шатаясь, отступает от меня. Смотрю, как метка Эвандера на ее запястье мерцает и исчезает, не оставляя после себя ничего, кроме гладкой кожи. Пустота.

— Вот так, — произношу бодро. — Разве не лучше? Никакой божественной силы, которая тебя оберегает. Никто не примчится на помощь. Только ты, Принцесса. Мягкая, и хрупкая, и совершенно одинокая.

Она вырывает нож из ножен и приставляет оружие к моей яремной вене.

— Что ты сделал?

— Убери нож, Принцесса. Это временно. Даже я не могу разорвать связь душ навсегда.

— Исправь. Сейчас же.

Мое лицо становится каменным.

— Нож, маленькая девочка. Пока ты не сделала глупость и не заставила, блядь, показать тебе, насколько невыносимой может стать твоя жизнь.

Но она держит его на месте, грудь вздымается, а глаза дикие от той отчаянности, что делает смертных такими опасными.

Вздыхаю и напрягаю свою силу, — кинжал со звоном улетает прочь по камням.

— А теперь, когда мы закончили с драматизмом, слушай внимательно, потому что я ненавижу повторять, — указываю через залив. — Видишь ту крепость? Это Ониксовая Твердыня. Теперь она заброшена, но кое-что значит для Темного Короля. Там же мы храним все договоры между Вечными. Твое испытание — проскользнуть туда без метки Эвандера, которая тебя защищает, найти маленький сундук в атриуме так, чтобы Северин не содрал с тебя кожу заживо, и тогда я, возможно, соглашусь восстановить твою Метку, — развожу руками. — Достаточно просто?

Она дергается, будто от пощечины.

— Это смертный приговор.

— Возможно. Но ты изобретательна, не так ли? — делаю паузу, разглядывая ее. — Знаешь, есть одна неоспоримая истина между строк любой сказки. Если хочешь что-то ценное — заслужи это. Кровью, болью, чем угодно. Ничто по-настоящему ценное не достается легко или даром.

Она сверлит меня взглядом.

— Что в сундуке?

— Узнаешь, когда буду готов показать. Он будет на столе среди старых свитков. Не пропустишь. Если, конечно, не умрешь до этого, — начинаю подниматься обратно по пляжу, гравий хрустит под сапогами. — Возьми лодку, — говорю, указывая на расшатанную посудину в конце причала впереди. Нужно быть оптимистом, чтобы назвать ее пригодной для плавания. — Моя сила будет скрывать тебя, пока ты не достигнешь берега. После этого ты сама по себе. Пожелал бы тебе удачи, но… что ж, — пожимаю плечами. — Постарайся не умереть, и так далее, и тому подобное.

Продолжаю идти, ветер рвет крылья. После нескольких мгновений взвешивания своих возможностей девушка рычит от разочарования, идет к причалу и забирается в лодку.

Одной мыслью отталкиваю ее от берега и смотрю ей вслед, пока туман не поглощает лодку и я больше не могу отличить блеск ее волос от серебра воды.

Затем — знакомое присутствие пульсирует на задворках сознания.

Бастьен.

Что бы ты ни сделал, Эвандер готов разнести это место на части, — сообщает ментальный голос.

Временно разорвал связь души ради ее испытания, — коротко отвечаю я. — Переживет. Или нет. Мне в общем-то всё равно.

В следующий раз потрудись предупредить. Даже в цепях нам приходится удерживать его втроем.

Посади его в камеру, пока не устроил погром во дворце и не испортил мой день еще больше, пожалуйста. Скажи, что у него будет масса возможностей всё крушить, когда он встретится со своими противниками сегодня ночью.

Практически чувствую, как Клинок перебирает дюжину язвительных ответов, но останавливается на обычном.

Как скажешь.

Он отступает, и