Волк и корона крови - Элизабет Мэй

встречает мой, и я с леденящим ужасом понимаю, что он скажет дальше. — Твои ментальные способности превосходят мои. Даст ли связь полный доступ к ее разуму, если я передам тебе Метку?

Нет.

Нет.

Нет.

Мои теневые крылья распахиваются.

— Нет.

Одна темная бровь приподнимается.

— Ты отказываешься от приказа? Или признаешь, что не справишься?

— Я разрушаю вещи, — ровным тоном напоминаю ему. — Не защищаю. Я не телохранитель.

Сила хлещет по мне, пока молнии проносятся по его коже.

— Ты делаешь всё, что мне нужно, блядь. Эвандер прикован к кровати, у нас есть подтвержденная плототорговля, действующая в Хеллевиге, использующая кодовое слово с возможными девалиантовскими связями, а твой металл только что оказался на шее императрицы. Отчаянные времена, отчаянные меры. Я хочу, чтобы ты следил за ней. Если она связана с плототорговлей, я хочу знать. Если кто-то покушается на мой Якорь, я хочу, блядь, знать.

Изо всех сил стараюсь никак не реагировать на откровение, что в Хеллевиге есть браконьеры на полубогов. Что он пренебрег этой важнейшей разведывательной информацией в начале. Это так на него похоже — приберегать сведения, пока они не подойдут для его целей и он не сможет использовать их, чтобы загнать меня в угол, не оставив иного выхода, кроме повиновения.

— Метка не гарантирует послушания, — говорю я. — Ее разум может остаться закрытым для меня.

— Риск, — допускает он. — Но необходимый. Сформируй полную сенсорную связь. Ты должен быть способен найти ее где угодно и добраться до нее в любое время. Видеть ее мысли ради информации, ощущать на вкус ее страх, чувствовать форму ее желаний, — его голова наклоняется. — Ты еще способен справиться с такой близостью? Или забыл как?

Тяжело сглатываю. Эта принудительная связь будет невыносима. Мне придется взять ржавые ножницы и прижать к раковой опухоли за ребрами. Вырезать ее. Обменять мыло, кипяток и яркую боль от сдираемой кожи на ползучую гниль чего-то куда худшего.

— У меня есть теоретические знания, — цежу сквозь зубы.

И разве это не самые убийственные слова. Признание того, что какой-то атрофированный клочок, что я похоронил, не сгнил окончательно в конце концов. Что какой-то инстинктивный реликт узнает животный рык собственничества. Кусачую потребность заползти ей под кожу и свернуться калачиком между позвонками, чтобы она не могла сделать и вдоха, не захлебываясь мной.

Сосредоточиться. Контролировать. Вдохнуть и задержать дыхание, обратив легкие в камень.

— Она может отказаться, — добавляю я.

— Не откажется. Если ценит свою жизнь, — Алексиос поворачивается, чтобы уйти в шепоте крыльев. — Пять дней, Клинок. Уладь свои дела и соберись с духом. Я пока пришлю Элиаса присмотреть за девушкой. И, Бастьен?

Останавливаю рык, поднимающийся в горле, и сковываю его.

— Что?

— Убедись, что она проживет достаточно долго, чтобы родить наследника. Даже Эвандер не сможет собрать ее обратно, если она окажется размазанной по своему двору.

Затем он исчезает, оставляя меня одного в коридоре наедине с грохотом пульса и едким вкусом желчи во рту.

Усмиряю прилив угрожающих эмоций с безжалостной точностью.

Вдохнуть и задержать.

Легкие обращаются в камень.

Эта Метка будет необходимостью. Компонентом в общей схеме, ее предназначение — укрепить структурную целостность и несущую способность Покрова.

Не больше и не меньше. Остальное — измененная химия мозга. Сбои синапсов, гормоны, затапливающие рецепторы. Другими словами — мой член всё еще работает.

Свет вспыхивает, когда я вхожу в свою спальню и срываю с себя одежду. Каждую вещь придется стерилизовать от въевшегося запаха Девалиант.

Открываю кран ванны. Обжигающая вода хлещет наружу, пар клубится, заполняя пространство. Встаю под струи и тянусь за куском вяжущего мыла, проводя карающими руками по своей коже снова и снова, сдирая плоть, пока она не становится красной и саднящей. И всё же я не останавливаюсь. Должен срезать эту грязную патину человечности, вычистить слабость из себя, как инфекцию из раны.

Здесь нет места нежности — только вода и поток моей крови, убегающей в сток.

Идеальная погода для того, чтобы кого-то сломать.

Соленые брызги хлещут по лицу, пока мы с принцессой пробираемся вдоль берега. Мы находимся у подножия Токльских гор, на границе между Астерией и Найхолмом. Столетия назад я часто бывал на этом берегу. Северин любил трахать меня у скал в воде, наслаждался шорохом нашего дыхания, пока волны лизали берег.

Глубоко вдыхаю, наполняя легкие знакомым запахом морской соли — воспоминаний, предательства и мертвой дружбы.

Рядом со мной раздаются шаги принцессы Девалиант. Буквально чувствую на вкус ее жгучее любопытство перед следующим испытанием — и ужас тоже. Бросаю на нее взгляд. Девушка практически сияет остатками силы Эвандера, свет играет на ее бледной, мерцающей коже. Ни единой незалеченной царапины. Почти забыл, насколько могущественной была его целительская способность — так давно ее не видел.

— Ты выглядишь на удивление невредимой после лабиринта, — говорю я. — Сила Волка должна быть плотно и надежно заперта в этих наручах, и всё же вот ты, без единой царапины. Любопытно, как так вышло.

Ее дыхание сбивается. Ловлю этот момент, отслеживаю и убираю ко всем остальным трещинам, расползающимся по той выдержке, которую она отчаянно пытается сохранить.

На самом деле я не удивлен, что она цела. Даже закованный, Вечный — это стихийная сила. А тот, кто видит, как его Избранная истекает кровью и умирает у него на руках? Он свернул бы горы и вырезал бы миры, чтобы спасти ее.

Но Бриони Девалиант — моя до конца нашей сделки, а значит, я хочу увидеть, как эти трещины расползаются. Хочу, чтобы она потеряла равновесие. Так гораздо интереснее.

— В чем дело? — останавливаюсь и поворачиваюсь к ней. — Никакой остроумной отповеди? Или Волку удалось вытрахать дерзость из твоего рта прошлой ночью?

Краска ползет вверх по ее шее, заливая высокие скулы.

— То, что происходит между мной и Эвандером, — не твое дело.

— Видишь ли, тут ты ошибаешься. В ту секунду, как мой Исполнитель начинает рваться с поводка и вырезать людей, находящихся под моей защитой, это становится моим делом. Вообще-то, это единственное дело, которое имеет значение.

Выбрасываю руку вперед и хватает ее за подбородок. Она вздрагивает. Умная девочка. Страх — единственный уместный ответ, когда ты смертная, которой хватило глупости играть с богами.

— Знаешь, почему он носит ошейник, Принцесса? Почему я держу его поводок крепко и туго?

Ее пульс трепещет под моей хваткой.

— Он… Он рассказал мне, что моя семья сделала с Турпори. Что горе заставило его и Бастьена потерять контроль над своей силой.

— «Потерять контроль», — горький смех срывается