Печать безумных. Пророчество - Екатерина Ивановна Гичко

настоящая опасность: безжалостный отец мог утащить у него с таким трудом усаженную в гнёздышко птичку. И, взметнувшись над краем, с грозным клокотанием бросился на хайрена. Тот мигом вымелся за дверь и уже из коридора в компании Саврия, немного смущённый и растерянный, принялся пенять сыну на плохое поведение и ужасное воспитание. Иррес глумливо хохотал.

Потом Лирка уснула. Пригрелась в тепле крыла, привались к мягкому боку и провалилась в сладкий, с пусканием слюней, сон. Проснулась она от отдалённого грозного треска, прилетевшего в окно. Стоящий там подселенец расслышал шевеление в гнезде, но обратился, видимо, не к магичке:

— Стену валят. Сколько денег впустую потрачено… Ты со строителей-то спроси. Чего это после пожара кладка рассыпается так, словно не скреплена ничем? Раствор на глине с соломой замешивали?

Сонная Лирка оторвала взгляд от щели, в которую рассматривала Ирреса, подняла голову и застыла. Глаза расширились, стоило ей увидеть серьёзных размеров пятно голой розовой кожи на груди сова. Полузадушенно ахнув, женщина подалась вверх и дрожащими пальцами коснулась пятна. Сов довольно прищурился.

— Ты что сотворил⁈ — напустилась на него женщина.

— А? — с недоумением отозвался Иррес. — А, ты ему! Раздёргал себя всё-таки. Наэш говорит, чтобы ты его не ругала, а хвалила. Смотри, как он гнездо заделал.

Лирка против воли осмотрела плетёные стенки. Щелей действительно стало меньше. Птица рядом взволнованно возилась, и женщина, сцепив зубы, решила всё же похвалить. А то расстроится птичья душа, что не угодил. Решит ещё, что она работой недовольна.

— Спасибо. Очень… м-м-м… хорошо получилось.

— Вот это правильно, — неожиданно одобрил Иррес. — Глядишь, сейчас от похвалы он себя всего до голости раздербанит. Вот зрелище-то будет!

Женщина поспешила прижаться к птичьей груди.

Второй раз она проснулась от тихого разговора. Вообще не помнила, как сон сморил. Вроде вот только сидела под жарким крылом, слушала тихое нежное совиное «око-ко-ко», а дальше провал. И вот просыпается у стенки гнезда, укрытая по подбородок одеялом.

— … меня чуть не стошнило! — голос Ирреса дрожал от негодования.

— Ну прости, — покаянно протянул хайнес. Только вот искренности особо не звучало. Секунды не прошло, как мужчина ехидно добавил: — Милый.

Подселенец едва не взвыл от злости.

— В следующий раз я тебе полрыла откушу!

— Но вообще спасибо, что вмешался, — неожиданно сказал Сильнейший. — А то у меня контроль к Тёмным полетел. Вообще куда вы, двое взрослых, умудрённых веками жизни мужчин, смотрели? Почему она у вас шатается по ночам, лезет в горящие башни, с которых её сбрасывают, предварительно урвав поцелуй⁈ Вы хотя бы присматривали за ней! У меня сердце едва сперва от ревности не разорвалось, а потом от страха!

Лирка заледенела. От ревности?

— И от злости потом едва сам не воспламенился! Паршивые из вас старшие товарищи! Я о её безопасности больше радею и переживаю, — хайнес распалялся.

— Чего ты на меня взъелся⁈ — огрызнулся Иррес.

— На тебя? Так я могу надеяться, что хотя бы господин Игренаэш на стороне разума?

— Ты знаешь, как сложно с ней сладить, когда она что-то вобьёт себе в голову? — Иррес, похоже, решил всё на Лирку перевалить. — Ты не смотри, что она такая тихая молчунья. Она молча с тобой согласится и пойдёт делать по-своему. Мы с ней одиннадцать лет живём! Она покладистая до тех пор, пока это её интересам соответствует. Вот захотела она отловить эту погань! Ну терпеть она не может, когда всякая шваль злодействует в доме, в котором семья её живёт. Да с ней даже наша соседка, склочная бабенция, связываться опасалась!

Потому что Иррес, забирая контроль тела себе, с таким упоением с ней ругался, что победа всегда оставалась за ними. Вот гадёныш! Лирка поджала губы. Младенец невинный! Ведь даже не пытался её остановить, а как теперь заворачивает!

— Чего ты мне уши крутишь? — насмешливо протянул хайнес. — Наверняка вперёд неё поскакал бы, будь такая возможность. Вот что бы на это сказал господин Игренаэш?

— Наэш попусту трепаться не любит, — огрызнулся Иррес. — Но он тебя ужасно осуждает! Ты б ещё посреди дворца на неё напал, чтоб точно каждый увидел.

— Ну виноват, — признал хайнес. — Но и ей не стоило говорить «немножко», — последнее он передразнил.

— А чего тебе не нравится? Надо было соврать?

— Надо было честно сказать: «Да». А это «немножко» звучит так, словно она боится за этого дятла и сознательно преуменьшает его проступок. А раз боится, значит, неравнодушна! Ты представляешь, как взъярился этот глупый комок перьев⁈ Я себя-то еле сдерживал, а тут он рвётся! Пытался когда-нибудь удержать поводок с огромным псом, который бесится и рвётся порвать пробегавшего мимо кобеля?

— Ну… — неопределённо протянул Иррес.

Вот здесь Лирка прекрасно понимала хайнеса. С её внутренней «собакой» Сильнейший сейчас как раз беседу вёл.

— У этого комка перьев, оказывается, когда ему нравится женщина, вообще мозги пропадают, — продолжал делиться хайнес. — Нет, он так-то у меня сообразительный, но тут голые инстинкты и рассудительность уровня голубя. Вот не надо мне возмущаться! — видимо, это относилось уже к сову. — Я же просил вас не лезть никуда, предупреждал, что у нас симпатия!

— Не у вас, а твоей курицы! — поправил Иррес.

— Теперь уже у нас, — оборотень тяжело вздохнул, и повисла тишина.

— Ну нет… — расстроенно протянул дух. — Я не хочу терпеть твои ухаживания!

— Меня тоже не радует, что в комплекте с понравившейся женщиной идут двое мужиков, — фыркнул Сильнейший. — Но с тобой я это обсуждать не буду. Лирка, огонь, душу мою пожравший, не спишь же?

Женщина сжалась от этого насмешливого голоса, но наскребла смелости и всё же открыла глаза. И тут же ошеломлённо распахнула их так широко, как смогли раскрыться.

Хайнес сидел напротив неё в гнезде совершенно голый, свернув ноги кренделем, и даже не пытался прикрыться. Руки расслабленно лежали на бёдрах, и взор Лирки невольно прикипел к тому, что было между. Вспыхнув, она резко подалась к мужчине. Тот удивлённо вскинул брови, на губах начала появляться неуверенная улыбка, но магичка стащила с себя одеяло и набросила его на ноги Сильнейшего.

— Ой, да что ты там не видела? — раздосадовано протянул Риш.

— Я уже всё забыла! — огрызнулась Лирка.

— Ну и память у тебя… Саврий!

— Да, господин? — отозвался из-за двери преданный помощник.

— Там в коридоре есть кто-то посторонний? Лиркиному внутреннему миру надо ненадолго выйти.

— Я не уйду! — воспротивился Иррес.

— Тут все свои, — сказал Саврий.

— Выйдешь, — почти с угрозой протянул Риш. — Мне надо поговорить с Лиркой, но при тебе я этого делать не собираюсь.

— Я всё равно узнаю…

— Но не от меня! — жёстко осадил Узээриш. —