Печать безумных. Пророчество - Екатерина Ивановна Гичко

Лирка сквозь оставшиеся щели видела, как мечется серо-голубая туша, но через полминуты — не иначе как под давлением господина Наэша — подселенец вышел и рыкнул на Саврия. Дверь захлопнулась, и хайнес тяжело уставился на неё жёлтыми глазами из-под спутанных прядей белых волос.

— Слышала? — не сводя с неё взгляда, мужчина склонил голову набок.

Лирка отползла от него, смотря исподлобья как дикий зверёк.

— Нравишься ты, — обескураживающе прямо сказал хайнес. — Ужасно сильно. И, возможно, так сильно ещё из-за того, что ты неприкосновенна.

Женщина замерла, обдумывая услышанное, но связных мыслей не было. Кровь стучала в ушах, и она пока слышала только этот заходящийся в истерике стук.

— Запретная, нежная, слабая и ранимая, — спокойно перечислил Риш. — Ещё и с тайнами. Хорошенькая.

Румянец обжёг щёки кипятком.

— Хочу, чтобы знала это и понимала. Я не собираюсь принуждать тебя к чему-то.

Лирка не сдержала облегчённого вздоха, потому что именно об этом и подумала.

— Я умею контролировать свою симпатию. Ну… в большинстве случаев, — хайнес досадливо поморщился. — Бояться меня не нужно.

— Но вы уже… — Лирка сглотнула, не решаясь напомнить о поцелуе.

— Если не будешь лезть в неприятности, я буду себя контролировать, — Риш прищурился. — Заключим договор? — он протянул ей руку. — Ты тихо и спокойно несёшь службу, не гоняешься за бандитами и не ходишь раненой, а я не обременяю тебя своей симпатией. Она ведь тебя пугает, да?

Женщина осторожно кивнула, и хайнес тут же раздражённо зашипел и прикрыл глаза ладонью.

— Знаешь, плотское влечение контролировать несложно, — признался он, отнимая руку от глаз, — но со своим внутренним зверем договориться не так легко. Откровенно говоря, впервые в такой ситуации. Ему, — он ткнул себя в грудь, — никогда и никто особо не нравился, и я не знаю, что теперь с ним делать и как это контролировать. Боги, да я в своей жизни ревновал только отца! — Риш глубоко вздохнул, подавляя всплеск раздражения.

— Я могу уехать! — быстро предложила Лирка.

— Меня тогда разорвёт, — не согласился Риш. — Переждём тихо-мирно его симпатию? Со своей-то я справлюсь. Должен же он когда-то успокоиться? Я не буду больше… я очень постараюсь больше не выказывать свои желания… если, конечно, ты не захочешь, — в жёлтых глазах мелькнула искра надежды, но Лирка решительно мотнула головой. — Ладно, как-нибудь переждём, — кисло решил мужчина. — Но ты подумай немного обо мне, пожалей мои нервы! У меня вся душа как искусанная ноет. Просто не лезь в неприятности! Пожалуйста! Ты не представляешь, как облегчишь мне жизнь.

— Мама! — дверь распахнулась, и внутрь влетел Ханён. — Ты уже всё? Отсидела?

— Я её ещё не сажал! — вместо Лирки отозвался Риш.

Поднявшись, он решительно выбрался из гнезда. Лирка поспешила зажмуриться, а Ханён разинул рот.

— Лирка, — внутрь влетел Иррес, — там госпожа Пандар! Ох, какая она сочная! Черешня, не иначе! Давай, прятаться мне надо!

Под недовольным взглядом Узээриша он запрыгнул в гнездо и исчез, скрывшись внутри Лирки. Ханён наконец отмер и завопил:

— Он здесь с голой жопой!

— Кто? — сурово отозвалась госпожа Пандар.

— Уважаемая, не нужно трогать метлу! — засуетился Саврий.

— Эй, я только-только обернулся! — возмущённо отозвался Риш. — Не могу же я прям в одежде из зверя оборачиваться⁈ Имейте хоть какое-то понимание!

Глава 41

Нерожденная

— Здесь, что ли? — Исешка замер посреди узкой улицы и, вскинув голову, уставился на обветшавший трёхэтажный дом.

Стены и крыша всё ещё имели добротный вид, а вот окна и двери оказались заколочены. Местные рассказали, что лет пять назад вымерли два семейства от какой-то болезни, а ещё одно от греха подальше вообще подалось прочь из столицы. С тех пор пустым и стоит. По бытовавшим в Жаанидые суевериям дому, в котором большинство жильцов скосила болезнь, положено лет десять стоять нежилым, тогда болезнь точно его покинет. А заселившись раньше, как есть на тот свет попадёшь!

Раньше и вовсе по полвека никто не смел под такой кров идти. Но столица росла, а крыша над головой нужна всем.

Исешка и Леший только хмыкали, слушая суеверные предупреждения. Мальчишками они обожали овеянные страшноватыми предрассудками места и куда только не лазили. Так что пустой дом с заколоченными окнами в ярком солнечном свете тягостного впечатления не производил.

— Если внутрь забралась, то должна быть какая-то дыра, — прищурившись, Леший осмотрел верхние этажи и медленно пошёл вокруг дома.

Исешка приблизился к стене и начал ворошить кусты.

— Есть, — тихо сказал он, и брат торопливо подошёл.

Куст прикрывал дыру. Видимо, по весне здесь сильно вода шла, подмыла кладку, а та и провалилась внутрь. Из чёрного зева заманчиво тянуло прохладой, но мужчины явно лезть туда не хотели.

— Через дверь зайдём, — решил Леший и уже двинулся к крыльцу, но более осторожный брат придержал его за локоть.

— Обожди. Сейчас остальные подтянутся и все вместе пойдём.

— Да что мы, — запальчиво вскинулся Леший, — с одной бабой не справимся?

— С той, которая живых оборотней до костей объедает? — нарочито задумчиво уточнил Исешка, и брат досадливо цыкнул, но остался на месте.

Побег глиняной куклы всполошил весь сыск и вынудил сыскарей обратиться за помощью и к городской страже, куда пока были определены братья. Действовать без поддержки запретили, всё же беглянка штучка жутковатая.

— Она что-то вроде жрала? — Леший выглядел заинтригованным.

— У меня-то чего спрашиваешь? Я там был? — помолчав, Исешка всё же сказал: — Говорили, что только кожу да кости оставляет. Выходит, как жрало, только красивее. Мне тут рассказали, — сверкнув глазами, Исешка склонился к уху брата и, понизив голос, с ухмылочкой продолжил, — что как мясом обросла, стала такой красивой девкой, ух! И голая по городу бегает.

— Да что ты⁈ — возбуждённо протянул Леший.

Двух служивых с хоёторского приграничья пронять было не так просто, странностей и жуткостей успели повидать вдоволь. А если странное и жуткое ещё и красивая женщина, то служба становилась приятна для глаз.

Услышав шаги, братья обернулись. По улочке к дому торопливо шли двое мужчин, судя по обвешанным мешочками поясам, маги.

— Там? — не здороваясь, спросил тот, что постарше, высокий жилистый брюнет с усталым, заросшим щетиной лицом.

— Если местные не приврали, — сразу оговорился Исешка.

— Идём? — второй маг, молодой и рыжий, нервно, но решительно уставился на дверь.

— Давайте мы уж первыми, а вы прикроете, — Исешка потеснил его. — Если она сразу нападёт, магичить вы особо-то и не успеете.

— Ну если не боитесь… — криво и устало улыбнулся брюнет.

— А чего красивых голых баб бояться? — игриво повёл бровями Леший. — Не соврали, красива