Печать безумных. Пророчество - Екатерина Ивановна Гичко

— Госпожа Пандар, он ни в чём не виноват! — испугалась Лирка.

Птицу ей было жалко.

— Да ладно, я его нежно, — пообещала, но не обнадёжила компаньонка.

Сов взмахнул крыльями и тяжело вспорхнул на край гнезда. На своей территории от метлы он улетать не собирался.

— Так, хватит! — решительно рявкнула Лирка и встала.

Сов попытался упихнуть её в гнездо, но женщина проскочила под его крылом и ловко перелезла через край.

— Никто и никого бить не будет! — заявила она, выступая вперёд. — Зверь хайнеса немного перенервничал. Он не в ответе за поступки разумных, так что и бить его никак нельзя.

Ханён, настроившийся на занимательное зрелище, недовольно заныл.

— Так тебя сейчас из-под него никак не выцепишь, — спокойно заметила госпожа Пандар, опираясь на метлу.

— Значит, посижу, — Лирка жёстко прищурилась и добавила уже сову, навострившемуся на нападение: — Сидеть! Нельзя его бить, — она опять обратилась к компаньонке, — у него… крылья нежные.

Иррес насмешливо фыркнул.

— Я посижу с ним, пока он не успокоится. Нельзя ему появляться в таком несобранном виде перед поданными. И пока он такой, он мне ничего не сделает.

— Ну как я тебя одну с ним… — госпожа Пандар страшно зевнула.

— Идите спать, — Лирка устало вздохнула. — Побуду с ним до утра. И Ханёна заберите.

И сов, и сын возмущённо встрепенулись.

— Это не обсуждается, — женщина холодно прищурилась, и насупившийся мальчишка начал выбираться из гнезда.

Сов расстроенно заквохтал ему вслед.

— Это мой птенец, — непреклонно заявила ему Лирка.

— А это моя мама! — тут же отозвался Ханён, непримиримо глядя на сова. — И я тебе её не отдам. Мама, не бери его мужем!

— Это не тебе решать, сопля, — госпожа Пандар взлохматила ему волосы. — Пошли съедим сладенького, раз тут такие нервы.

Мальчишка тут же воспрял, но уходя не удержался и сказал:

— Дядя вам, если что, все крылья пооткусывает!

— О, он откусит! — повеселела компаньонка, решив, что мальчик говорит про Саврия.

Дверь за ними закрылась, и Лирка подождала, когда тяжёлые шаги госпожи Пандар стихнут на лестнице.

— Саврий, — позвала она.

— Да? — тут же отозвался тот.

— Пусть тут никто лишний не ошивается. Я кое-кого гулять выпущу.

— Выпускай, здесь все знающие.

— Иррес, выходи.

«Да с чего бы?» — заартачился дух.

— Хочешь сидеть со мной в гнезде и обниматься с хайнесом?

Башка подселенца высунулась из груди Лирки, и вскоре он весь оказался в не самом просторном помещении. Сов нехорошо на него прищурился, но Лирка уже лезла в гнездо, так что у него появились другие заботы.

Пока женщина расстилала по дну гнезда одеяло и устраивалась с лекарством в обнимку, он беспокойно топтался по краю. Потом уже пересел внутрь, удовлетворённо расслабился и распушился. Некоторое время он просто сидел, блаженно прижмурившись, а затем склонил башку и начал выдёргивать перья у себя из груди и запихивать их в щели.

— Ты чего? — всполошилась Лирка, подаваясь к нему.

— Всё в порядке, — отозвался господин Наэш. — Не трогай, его это успокаивает.

— Раздёргивать себя? — язвительно уточнил Иррес. — А мне нравится. Не трогай его, Лирка, пусть терзается.

Но та всё же подползла ближе и с тяжёлым вздохом прижалась прямо к пушистой, пышущей жаром груди. Сов довольно заклокотал и нежно поворошил клювом её кудри. Лирка устало прикрыла глаза.

Сходила подышать свежим воздухом.

Где-то там догорала башня, а вместе с ней в пепел обращались Лиркины нервы.

И как ей теперь общаться с хайнесом, когда он в себя придёт? После поцелуя-то.

Глава 39

Слабак?

Муж вернулся из Дома Духов почти в полночь. А-ара за своей занавеской старательно притворялась спящей и прислушивалась к сдержанному шуму. Старшая жена-мать встречала новоявленного жреца так, будто ничего не случилось и не изменилось. Поинтересовалась, голоден ли муж, и, не получив ответа, молча повела Хо-ёта-х на его половину. Ещё несколько минут спустя она позвала сестёр И-роа и И-еха к мужу. Видимо, не соврали про то, что жрец после общения с Господином дюже охоч до женской ласки. Напуганная молчанием мужа А-ара — вдруг он не в себе? — осторожно выбралась из шатра и присела в глубокой тени подальше от входа. А то вдруг двух жён будет мало и Хо-ёта-х пойдёт к другим. Лучше уж она тут, под кустом посидит.

Хотя снаружи тоже было страшно. Пошёл слух, что у шамана нота-са ночью жён украли. Сразу двух! А-ара ломала голову, кому могли понадобиться чужие жёны так сильно, что их даже своровали. Не сами же они сбежали? Бывали случаи, когда женщины покидали мужнин дом, но обычно до ближайшей реки, куда и бросались с камнем на шее. Иначе куда им ещё идти? То-нии, самая смелая и языкастая, невзирая на запрет старшей жены, сходила до ближайшего становища гостей, где имелись женщины, и выведала, что у того шамана всего было две жены и обеих-то и стащили. Причём старшая жена необычная, из скаана-са. Судя по беспорядку в шатре, с боем её взяли. А вот вторая — невообразимая красавица. Многие подозревали, что именно на неё и позарились. Впрочем, обворованный шаман отчего-то больше искал старшую жену, чем красавицу младшую. Шептались, что она особенна не только происхождением, но ничего конкретного сказать больше не могли.

А А-ара припомнила случаем подслушанный у реки разговор двух женщин. То-нии обмолвилась, что шаман сперва пошёл к жрице скаана-са с обвинением, что та украла у него жену, но у той среди оборотней недостачи не было. И она ещё позволила оборотню обыскать шатры. Впрочем, тот не рискнул. Почему-то на слово поверил и ушёл.

Могла ли та Лоа сама сбежать? А-ара с замиранием сердца, сама себе не веря, предполагала, что могла. Ведь Лоа есть куда идти. Она сама слышала, как жрица скаана-са предлагала ей вернуться. Но куда делась вторая жена? Неужели с собой забрала?

А-аре казалось это наиболее вероятным. Всё же Лоа — старшая жена-мать, она несёт ответ за всех жён мужа. Вот госпожа И-тона точно бы одна не ушла, дай ей Господа такой шанс и возникни у неё подобная мысль. Всех бы не взяла, но А-ара смела надеяться, что про неё госпожа-мать не забудет. И про То-нии тоже. Госпожа И-тона часто со вздохом говорила, что То-нии со своим злым языком пропадёт, если за ней не смотреть. Неужели она оставит её, неразумную? Вот вторую жену точно не возьмёт. Та метит на место старшей и даже как-то смелость и наглость имела обмолвиться, что недолог будет век И-тоны. На что То-нии