Подарок для рыцаря смерти - Дарья Верескова

— Маг всегда влюбляется в свою каэри и начинает сходить по ней с ума. Каждый мужчина знает об этом, каждый хочет попробовать, хотя мы и понимаем, что это яд. Его влюблённость в тебя должна была стать его позором.

— Тристан. — Нас неожиданно накрыла тень сэра Гектора — спокойного, слишком спокойного.

Чёрные глаза казались почти непроглядными. Рука Гектора жёстко сжалась на моём запястье, заставляя сделать шаг назад.

— Сабин принадлежит мне. Все вопросы, касающиеся её, решаю я. В следующий раз спрашивай меня и не докучай ей своим вниманием. Уверен, здесь присутствует немало тех, кто очень в нём заинтересован.

Выдав это без единой эмоции, сэр Гектор буквально поволок меня в сторону покоев. Правда, когда на нас стали откровенно пялиться, он замедлился, подставил мне локоть и уже привычным жестом накрыл мою ладонь своей второй рукой.

Вся дорога до покоев прошла в молчании — давящем, неуютном.

Оно не рассеялось и тогда, когда я оказалась внутри, потому что сам сэр Гектор переступать порог не стал, просто закрыв за мной дверь.

***

Гектор вернулся глубоко ночью и застал меня за книгой. Читать при свечах было тяжело, глаза страшно уставали, и я то и дело потирала их пальцами. Сон не шёл, даже несмотря на то, что я долго-долго тренировалась в иллюзиях, надеясь хоть так вызвать усталость.

Рыцарь молчал.

Я тоже не знала, что сказать, всё ещё чувствуя горькую обиду от того, что меня спрятали вот так, от чужих глаз, словно вещь, которая не имеет права решать, где ей находиться. Продолжала делать вид, будто внимательно читаю, слушая шуршание одежды за спиной и приглушённые шаги.

Глупое сердце всё равно взволнованно ускоряло ход, особенно когда мне казалось, что он подходит ближе. Я… ждала, наверное, что он скажет хоть что-то. Может, даже извинится.

Но вместо этого Гектор жадно обнял меня, уткнувшись носом в волосы. Он целовал меня за ухом, переходил на шею, обходя ошейник, и сразу же проводил дорожкой поцелуев по плечу. Крепкая рука обхватила меня за рёбра, подняла со скамьи и понесла в постель.

Вот как?

Гектор был неумолим — и при этом очень нежен. Он бесконечно целовал меня в шею, где мог, за уши, в губы, оставлял короткие касания на носу, глазах и подбородке. Он даже не пытался войти, но стоило его губам спуститься по животу ниже, как я зло прорычала:

— Переходи к делу!

Я была возбуждена, конечно, моё тело отзывалось на Гектора как хорошо настроенная лютня, мгновенно зажигаясь изнутри. Но ядовитая обида по-прежнему душила, и я сама жёстко прижала его к себе, обхватив ногами, стоило горячей плоти оказаться внутри, распирая меня так больно-приятно.

Рыцарь не сдержал глухого стона, слегка укусил меня за плечо и задвигался — раз, второй, третий — не менее зло. До шлепков плоти, моих тихих вскриков, проникая так далеко, как никогда раньше.

А потом вдруг остановился.

— Я не хочу так, Сабин, не хочу, — произнёс он почти беззвучно.

Гектор мучительно медленно нежно поцеловал меня, лаская мои губы языком и переместив руку под голову, не позволяя отвернуться. Другая ладонь бережно гладила по боку, успокаивала, умоляла впустить его. Не в тело — оно и так было ему доступно.

— Ты ненавидишь меня? — от этого хриплого вопроса я опешила. Сердце словно кто-то сжал в кулак и потянул.

— Нет, — сказала я, чувствуя, как пересохло в горле. — Я не ненавижу тебя. Ты мне дорог.

Это была правда. Я не испытывала к нему ненависти, иначе его поведение не ранило бы меня так сильно. Я ревновала его, хотела, чтобы остальные относились к нему уважительнее, чтобы он сам обращался со мной лучше, но в то же время не питала никаких иллюзий.

Моё признание заставило его замереть и облегчённо выдохнуть. Сильные руки приподняли меня, прижали к себе, и Гектор перекатился на бок, безумно целуя и не выпуская из объятий. Прикосновение его обнажённой груди обжигало, я вся вспотела, но он не отстранялся. И при этом он так и не покинул меня, то выскальзывая почти полностью, то вновь толкаясь внутрь — нежно, но неумолимо, раз за разом.

Мне казалось, он знает моё тело лучше, чем я сама.

— Пообещай, что не покинешь меня, когда я сниму с тебя ошейник, — прошептал Гектор в тот момент, когда я уже почти достигла вершины.

Я перестала дышать, хотя секунду назад воздуха и так мучительно не хватало.

— Пообещай, Сабин, — он почти умолял. — Я не могу тебя отпустить, я не хочу быть без тебя.

Он продолжал целовать меня, брать, мучительно нежно, будто надеялся через это единение достучаться до чего-то в моей голове. И в какой-то момент я сдалась — сорвалась на пик, громко вскрикнув, накрепко прижимаясь к нему и мелко дрожа от захлестнувших эмоций и ощущений.

Но Гектору этого было мало. Сегодня он вознамерился продолжать часами. Едва закончился первый заход, как совсем скоро он разбудил меня вновь и вошёл сразу же, как только я стала хотя бы немного влажной. Его движения становились жёсткими, чуть грубоватыми именно тогда, когда мне этого хотелось, а после он снова был готов ласкать меня до бесконечности. Сам рыцарь, по-моему, решил вообще этой ночью не спать.

Я ничего ему не обещала.

— Жан рассказал нам о дне твоего похищения, — произнёс Гектор после того, как взял меня в пятый раз за эту ночь. За окном уже занимался рассвет. — Он заметил, как тебя заталкивали в телегу, и тайно двинулся следом. Жан успел разглядеть тех свидетелей, которые позже клялись, будто застукали вас вместе. Никто из них не удивлялся, на него едва взглянули, спокойно занимаясь своими делами. Мало того, все они вспомнили, что видели вас, только когда слухи уже поползли по крепости.

— Люди ненавидят каэри, потому что считают, что мы уводим магов у их жён. Я уверена, их легко убедить рассказать обо мне пару ложных историй. Особенно когда так уже поступили остальные. Они и сами начинают в это верить…

Я искренне считала, что леди Элоиз приложила руку к мнению тех свидетелей, но доказательств у меня не было, как не осталось и сил пытаться что-то объяснять.

***

Я проснулась одна, через много часов, от криков во дворце. Целые толпы бегали по коридору, отдавались приказы, то и дело хлопали двери. В мою тоже забарабанили, но