Подарок для рыцаря смерти - Дарья Верескова

его болезнь. Он не мог даже представить, что способен испытывать подобные чувства к женщине, и верил, что его сердце не выдержит, что он умрёт от горя, если с Вайолет что-то случится.

Я молчала, не зная, что на это ответить. Видел ли Гектор во мне свою Вайолет? Пытался ли сказать, что его чувства глубже, чем я думаю?

— Она умерла во время нападения на его замок, где помогала растить детей от его благородной жены. Никто не бросился защищать её — для них самым важным было спасти свою леди, хозяйку замка.

Гектор опустил руку поверх моей и сжал её, сильно, почти до боли. Моя грудь не сразу, но позволила сделать нервный, судорожный вдох — первый за долгое время.

— Гектор! Вот ты где, прячешься от собственного отца! — голос Бастиена Нокса заставил меня поморщиться, потому что он означал конец этому уединению.

Конец самой большой близости, которую я когда-либо испытывала с сэром Гектором. Я взяла потрёпанную книжку и прижала к себе, пообещав, что прочту её в самое ближайшее время, чтобы лучше понять сэра Гектора и узнать, чем закончилась эта история для сэра Райкарда.

Тристан тоже был здесь, как и леди Элоиз, улыбающаяся нежной, достойной улыбкой. Сегодня я не раз слышала, как её называли самой прекрасной леди всего турнира — слишком уж она выделялась светлыми волосами и белоснежной кожей.

— Вам нужна помощь, отец? — Вся уязвимость исчезла из голоса Гектора.

— Тебе нужна помощь! Посмотри, мясо уже готово, все идут к столам. Не хочешь же ты сидеть один, затворником, никому не нужный? — мужчина хохотнул.

Вообще-то он не сидел здесь один. Я находилась рядом с ним.

***

Мы оказались за столом вместе со старыми знакомыми — лордом Деро и его супругой Алинтой, сэром Винсентом, Хеленой, леди Матильдой, сэром Филиппом, и даже Раймон де Лис оказался приглашён к застолью.

В самой середине красовалась золотистая индейка, одуряюще пахнущая. Я видела, что мужчины едва сдерживали желание впиться в сочное мясо, но послушно ждали, пока служанки поднесут им медовуху, вино или пиво.

Гектор почти не реагировал на поздравления, неожиданно став молчаливым. Я же заметила приближающуюся к нам… служанку лорда Тристана. Ту, с которой леди Элоиз разговаривала перед началом турнира. Девушка широко улыбалась, неся, видимо, кружку медовухи для своего господина.

— Сэр Гектор, поздравляю вас с выходом в следующий этап, как и лорда Тристана! Скажите, в своём походе удалось ли вам посетить тот храм Тиалли из поэмы «Роза в снегу», о котором мы говорили в Вестгарде? — разговор почти сразу завела леди Алинта Деро.

Леди Элоиз бросила на неё короткий благодарный взгляд, и в эту секунду мне показалось, что женщины захотят отыграться на мне за то, что мой платок попросил первый рыцарь. Вновь продемонстрировать всем мою необразованность, унизить меня… Возможно, они верили, что таким образом защищают репутацию всех благородных леди… Не дай Крофф рыцари начнут в открытую сражаться во имя своих каэри.

— Да, сэр Гектор, расскажите, видели ли вы, как солнце играет на разноцветных стёклах, на лепестках розы, на арфе музыканта и, конечно же, на его… знаменитой обнажённой музе?

Я использовала те же слова, что говорила тогда леди Элоиз на ужине, выставившем перед всеми моё невежество. И даже улыбалась так же, как леди Каносса — дружелюбно и широко, всем своим видом показывая, как сильно хочу побеседовать на эту тему.

— Как там говорилось в поэме? «А свет скользил по алым розам, По тонким пальцам музыканта, Её обнажённому бедру…»

В этот момент прямо перед сэром Тристаном оказалась кружка, полная медовухи. Служанка, принёсшая напиток, отчаянно смотрела на леди Элоиз, но та даже не замечала её, полностью сосредоточившись на мне.

Я знала, в принципе, что ничем хорошим для меня сегодняшний вечер не кончится, что это только усложнит мою жизнь. Но Гектор, молча и мрачно сидящий рядом, явно не желая здесь находиться, явно не желая почитать отца, который просто использовал сына, казался мне сейчас ближе и роднее, чем… все, кого я знала.

Может, виной тому были его заезды на турнире с моим платком. А может — то, как он позволил мне оплакать Церис в его руках. Или книжка, которая сейчас покоилась на моих коленях…

В любом случае, на него уже достаточно влияли, и леди Элоиз со своей магией, и леди Матильда с настойками. Я не сомневалась и не медлила — сделала резкий рывок и со всей силы хлопнула лорда Тристана по плечу, задев по пути рукавами и его кружку с медовухой, и пару блюд. Опрокинув всё это, я позволила пряно пахнущему напитку разлиться по деревянному столу, по блюду с хлебом и стечь вниз, на колени лорда Тристана и… лорда Бастиена.

Грохот посуды, то, как несколько леди резко вскочили, опасаясь испачкаться, ругательство Тристана, который сразу же почувствовал жидкость на своих коленях, — всё это заставило абсолютно всех вокруг обернуться к нам.

— Ты что, совсем не смотришь?! Неуклюж… — начала леди Деро, но, бросив взгляд на Гектора, замолчала, не теряя, однако, гневного выражения лица. Женщина тяжело дышала, как и Элоиз, успевшая вскочить.

Леди Каносса контролировала себя намного лучше — она ничего не сказала, только смотрела круглыми, расширенными от ужаса глазами на разлитый напиток. За их спинами замерла служанка лорда Тристана, прижимая руки ко рту.

— Оса! У вас на плече сидела оса, лорд Нокс, я не хотела, чтобы она вас ужалила, — я развела руками, возвращаясь на своё место на скамейке напротив, укладывая книжку сэра Гектора обратно на колени, и поймала полный предупреждения взгляд рыцаря.

— Вы думаете, мой сын не справился бы с осой? — лорд Бастиен сузил глаза и посмотрел на меня так… будто подозревал в чём-то.

Но я совершенно уверена, что к идеям леди Элоиз он не имеет никакого отношения! Или…

Не думает же Бастиен Нокс, что Гектор подговорил меня, желая опозорить Тристана? Да ещё настолько мелочно?

— Это просто реакция, я выросла в деревне, — я пожала плечами, но чувствовала себя так неуютно, как никогда. Не потому, что за мной следили лорд Бастиен и Тристан Нокс, а потому, что ко мне обернулась леди Элоиз.

Она казалась спокойной, мягкая улыбка всё так же была очерчена на аристократических губах, но в глазах…

Леди Элоиз знала, почему я это сделала.

***

Слухи о том, что я выросла в деревне