Магия уюта - Дина Зарубина

62

Высоченные резные двери распахнулись.

Вот зачем такие высокие делают? Чтоб человек ощутил себя мошкой, песчинкой, и присполнился самоуничижения. Тармель выпрямился, намереваясь быть стойким и смелым.

Зал показался ему бесконечным. По каждой из сторон он насчитал по десять окон, куда пытался заглянуть рассвет. Потолок терялся в утреннем сумраке. У дальней стены из стены выступал герб в позолоте и цветной эмали. Тармель прищурился. То ли иглохвост, то ли королап, отсюда и не разглядишь. Геальдику он не любил, как и многие его соученики. Запомнить сотню дурацких картинок? Фу-у! Кому это надо? Пережиток прошлого!

Новопожалованные из-за магии дворяне никогда не любили тех, кто кичился своими гербами. Старые семьи, не уступающие древностью рода королевской семье, презирали дворян от сохи. К тому же древность и знатность рода вовсе не являлись гарантом наличия той самой магии. Тармель вот… ладно, мама крестьянка, а отец у него был маг! Ирма сказала. Иначе откуда бы? А у аристократов иногда кроме родовой спеси ни искорки не было.

Под гербом наблюдался балдахин из золотых и серебряных лент с тяжелыми кистями. А под балдахином стоял самый настоящий трон, где скрючился… ну, наверное, хозяин этого замка.

Повинуясь тяжелой ладони наемника на плече, Тармель поклонился.

– Какой прелестный мальчик! – проскрипело существо неожиданно звучным голосом.

Тармель не мог бы назвать это ни мужчиной, ни старцем. Что-то горбатое, кривоногое, горбоносое, низкорослое, закутанное в мантию, подбитую горностаем. Тармель сдвинул брови. Разве горностай не символ королевской власти? Мягкий, шелковистый, очень легкий мех чистейшего белого цвета. Что-то там говорили про пятна на шкурке или пятна на чести… нет, не любил Тармель геральдику.

– Тармель Тиман, – представился мальчик. – А вы кто?

– Ты зришь короля! – человек на троне выпрямился.

– Король не такой, я видел, – возразил Тармель. – Он молодой и красивый. У вас подагра или ревматизм?

Рука на плече сжалась.

– Какой дерзкий малыш, – захихикали на троне. – Брат Реми, мы вами довольны.

Наемник поклонился.

– Отрок непотребно нагл и распущен! – влез священник. – Его следует вразумить, и вразумить строго!

– Отец Саверий! Я запрещаю вам притрагиваться к этому мальчику! – грохотнуло с трона. – Если он умен, он и сам быстро поймет всю выгоду своего положения.

– Какого положения? – тут же спросил Тармель.

– Видишь ли, отрок, я намереваюсь жениться на твоей сестре.

Что? Вот это? На его сестре? Тармель не сдержал смех. Он зазвенел под суровыми сводами и отразился от стен.

Слуги замерли, не дыша. Священник налился краснотой. Рука на плече переместилась, дав несильный, но ощутимый подзатыльник.

– Простите, – неискренне сказал Тармель, приходя в себя. – Ирма не согласится.

– Не согласится стать королевой? Ты глуп! От такого не отказываются.

– Но зачем вам тогда я? Вы должны поговорить с моей сестрой. О! Так это вы так бездарно пытались ее несколько раз похитить? Чтоб жениться?

– Ты – чтоб убедить ее в серьезности наших намерений.

– Это называется шантаж, – кивнул Тармель. Это ему объясняли. Ментал менталом, но не магией единой от людей добиваются желательного поведения. – Форма давления через угрозу.

– Кто посмел угрожать брату моей будущей супруги?!

Тармель поддел пальцем ошейник.

– Угроза не обязательно выражается словами. Все знают, что ошейники надеваются только по приговору суда и крайне вредны для детей. Они режут потоки и…

– Чудесно! Превосходно! – снова вмешался священник. – Уничтожение самой возможности колдовать и кудесничать – это поистине великая цель!

– А завтрак когда подают? – спросил Тармель. – Как-то у вас голодно. Давайте поговорим после еды.

– Молчи! Легкость и свобода духа неотделима от легкости телесной! – провыл священник. – Усердствующие в пище далеки от врат небесных.

– Умершие от голода с вами бы не согласились. – Тармель сел прямо на пол. Ну, а что? Терять ему нечего, а ноги не держат. Он не выспался, не поел, у него ноги трясутся от слабости, а в голове слегка звенит. Или это от ошейника? Отрезанность от магии ощущается дезориентацией и сумбуром? К тому же разговор затягивался. – Меня ищут и найдут. Вам всем не поздоровится.

– Никто тебя не найдет. Тут такой купол сокрытия, что ни один маг не почует.

– Магический? – Переспросил Тармель.

– Ну конечно, магический!

– А вот этот патер сказал, что магия… как там? Проклятие и червоточина, разъедающая душу! Магию ругаете, но магией пользуетесь? – поддел Тармель.

– Отец Саверий! Покажите ему, как мы воспитываем мятежные души, чтоб вернуть их в лоно праведной жизни.

– Пытаете? – Деловито осведомился мальчик. – Я видел, как казнили тех, кто напал на нашу школу. Вряд ли вы покажете мне что-то новое. Но я готов посмотреть, раз уж поесть не дают.

– Никто не смеет упрекать короля в скупости!

– Но денег нет? Люди у вас худые и измученные. Патер их запугивает. А хороший король всегда думает о подданных.

Сидящий на троне поддернул горностаевую мантию.

– Позвольте наказать дерзкого паршивца! – снова воззвал патер.

– Разве ты не потрясен величием этой залы?

– Потрясен. Раньше строили на века, – охотно согласился мальчик. – Но вы не зодчий, не строитель, не каменщик. Чего вы хвастаетесь чужими достижениями? А убирают у вас плохо, в замке сыро и холодно, значит, не только еды, но и дров мало.

– У нас всего в достатке! – Процедил лже-король. – Нам помогают друзья. А если бы не твоя сестра, то средств было бы еще больше!

Тармель задумчиво почертил пальцем по узорному паркету.

– Если вы о тех деньгах, что остались от папаши Тимана…

– Ты знаешь, где они?! – взвизгнул патер.

– Знаю, – лаконично ответил Тармель. Встал, отряхнул штаны. – Но не скажу. Я за вас замуж пойти никак не могу, значит, вам нужна моя сестра и наши деньги. Правильно? Деньги нужны, чтоб платить наемникам для захвата столицы. А ваши катабские друзья торопят и требуют действий. Так?

– Какой умный мальчик, – неприятно улыбнулся лже-король.

– Катабцев похватали, до денег вы не доберетесь. А моя сестра весь ваш замок по камушку разметает, – пообещал Тармель.

– Вон! – затопал ногами король. – Убрать с моих глаз, запереть в башне! Охранять!

Наемник тут же ухватил Тармеля за