Похищенный ведьмой (Ведьма и охотник) - Екатерина Розова

Охотник спешно спустился с дерева, подхватил совню и заспешил назад, сопровождаемый пятью альвами, которые освещали ему дорогу. На этот раз в ночи стало еще тревожнее. Все так же мелькали какие-то неясные белые тени меж деревьев. Все так же, стоило Раэ на миг остановиться, слышались шаги. А останавливаться охотнику приходилось все чаще, как бы он ни хотел идти быстро: он и так все эти дни и не считался с тем, что у него потянуто сухожилие на ноге после драки с костяным драконом! Да что там потянуто — пора было признавать, что оно было порвано… может, именно сейчас Раэ себе ногу и добил — она отказывалась слушаться. Альвы обеспокоено попискивали, поторапливали, но уж поняли, что с ногой Раэ все плохо — он окончательно расхромался…

И вот когда охотник стал уже ковылять, опираясь на древко совни, стиснув зубы от боли, он сообразил, что те шаги, которые он слышал, когда останавливался, на самом деле не прекращались тогда, когда он шел. Просто кто-то приноравливался к ритму его шагов, чтобы заглушить свои собственные. А теперь, когда Раэ хромал, попасть в ритм его шагов было сложнее. А так преследователь не отставал ни на шаг, но и не приближался… по крайней мере тогда, когда Раэ шел к ручью за совней. А вот назад… да, приблизился настолько, что у охотника предупреждающе заломило под грудиной. Нет, Раэ, тебе не показалось, что где-то в десятке шагов от тебя хрустнул сучок и кто-то буравит взглядом твою спину.

Страх, который сейчас пробирает тебя — оправдан. Подобному предчувствию надо доверять!

…И Раэ развернулся на здоровой пятке и подставил совню тому, кто, ломая сверху древесные сучки, низринулся на него сверху! Оскал длинных острых частых зубов! Всполох красных круглых глаз!

— Й-й-й-й-а-а-а-а!!! — огласило лес истошным воплем. Существо не ожидало, что его пропорют совней, да еще освященной, отскочило, ударилось ногами о древесный ствол. Снова ринулось, вытянувшись в прыжке, на охотника, которого сочло добычей. Раэ выкрикнул в небо краткую мольбу, перекинул древко через шею и успел ударить эту прыгучую гадость коротким тычком совни. Попал в шею.

Существо отскочило, брызнув в лицо Раэ холодной кровью… Нежить! Свежая нежить! Недавно бывшая живой!

Раэ ухватился за ствол ближайшего дерева, рывком прокрутился вокруг него, потому как не мог двигаться на двух ногах, прикрылся, как щитом, и двинул из-за него совней в снова изготовившегося напасть врага. Попал! Наколол!

— Й-й-й-й-а-а-а-а!!! — опять разнеслось по лесу.

Существо рванулось в сторону, но Раэ удержал совню, но не равновесие. Резко упал, а вслед за ним свалился вопящий враг. Раэ уже лежа, меся ногами землю в попытке найти опору, двинул совней вперед, глубже насаживая чудовище на лезвие. Его острие обо что-то скрежетнуло… о пень? Да, о пень. Прошло сквозь плоть и прибило к дереву.

Раэ поднялся, выдернул совню из поверженного врага. Постарался забыть о боли в ноге… но она о Раэ не забывала. Сквозь темные круги перед глазами охотник рассмотрел, кого заколол. Вурдалак! Да, вурдалак! В роскошном, расшитом золотом погребальном платье, еще пахнущим лавандой после стирки. Получается, что похоронили этого вурдалака ну совсем недавно, может, дня два назад.

Ладно, в Кнее много ловушек, но этот откуда взялся? Уж точно это не памятка от прежнего ковена Мурчин, а что-то новенькое. Откуда это появилось в наглухо запечатанной Кнее? Над оскаленным плешивым противником вились двое альвов и писком звали трех остальных посветить, но те сидели на ветке и зажимали лапками глаза.

— Все хорошо, — ласково сказал Раэ, — все хорошо, сейчас мы ему голову отрежем, сердце вырежем, и все будет хорошо… больше он не встанет.

Альвы успокоились и уже светили ему впятером. И даже, поскольку льнули к нему — даже в глаза…

Пришлось, однако, повозиться с вурдалаком. Совня не была предназначена для того, чтобы ею сносить такие жилистые головы. Пришлось дотащить его тело до пня, чтобы получилась плаха, что с больной ногой вообще было непросто. Да и выбрать сердце тоже оказалось нелегко. Раэ для этого разрезал красивый погребальный кафтан, который был на вурдалаке и на вороте рубахи разглядел… герб рода Югью!

— Ах вот в чем дело! — вырвалось у Раэ, — не для переговоров ты сюда пришел, Ретеваро!

Бывает так, что не обращаешь внимания на вещи, которые надо бы внимание обратить и не думаешь о вещах, о которых надо было бы подумать, пока не столкнешься с их последствиями. Только тогда, выламывая ребра вурдалаку, охотник обратил внимание на то, сколько усилий приложил колдун для убеждения ведьмы, но при этом поторопился уйти не досадуя, что не добился ничего. Мурчин поймала его на том, что один довод колдуна был слабее другого. Но она не догадалась, почему. Да он просто зубы ей заговаривал! Время тянул!

Сразу многие странности отказались объяснимы, даже те, которые не были поначалу замечены как странности. Мурчин недоумевала, какой дурак послал Рете к ней во второй раз за личем, если до этого колдун потерпел неудачу. Вход в свою Кнею ведьма открыла для Рете заранее. Заставила себя долго ждать на ночном сыром берегу ручья, чтобы выказать свою значимость. А Рете не будь дурак, явись не один и запусти эту нежить в лес и уж сумел это сделать тайком от Мурчин.

Судя по всему, вурдалак был один из его новоприставившихся родных, которого он держал в склепе. Что ж, у колдунов и не такая родня бывает… Или они ее такой делают… В общем, если некроманту понадобится вурдалак, то некромант его долго искать не будет.

А что — замысел Ретеваро вырисовывался простым, но действенным. Вурдалак, оказавшийся в Кнее, прокрадется в дом, убьет ведьму и тоже из нее сделает вурдалака. Подчинит ее волю. И мертвая Мурчин как миленькая вынесет ему филактерию. А тот передаст ее Ретеваро… Вот так все просто! Конечно, вурдалаку пришлось пометаться по незнакомой местности, увязаться за случайно оказавшимся в лесу Раэ, ведь портал для Рете был открыт вдали от дома, но он и без Раэ бы сумел освоиться в Кнее, пока некромант вешал лапшу на уши хозяйке филактерии.

Да, не для переговоров сюда приходил Ретеваро Югью!

Раэ выбросил сердце в ручей, а голову с телом вурдалака закинул в яму от вывернутых корней павшего дерева. Завалил валежником. Глянул сквозь корявые ветви на лениво плывущую по небу