Пари на императора драконов - Мария Павловна Лунёва

Так, может, мама, родив, попросила другую назвать себя моей матерью, чтобы её отец не приказал меня убить? Но... Это не объясняло, почему моя магия так отличается от магии сестер. Да даже в мелочах: я легко управлялась с растениями. В то же время моих сил хватало, чтобы уничтожить тот же куст, обратив его в прах. Девочки же больше ладили с животными, подчиняя их. Они могли оживить мелких насекомых и даже грызунов и натравить их... на тех, кто не выполнял их прихоти. И за это папа не раз грозил им хворостиной по попе. Особенно от их проказ страдали кухарки, когда вместо сладкого завтрака подавались запеканки.

Но я была иной.

Да и почему же та незнакомка была так похожа на Сабрину...

Вопросы только копились.

Дверь на террасу скрипнула, и матрас за моей спиной прогнулся. Горячая ладонь легла на плечо.

— Я чувствую твои переживания, Юниль. Что не так, расскажи мне.

— Разве у тебя не совещание?

— Советникам пришлось ускориться с докладами, — Льюис издал тихий смешок. — Так что не так?

— Уснуть не могу, — отделалась полуправдой. — С мамой все хорошо?

— Конечно, — нежно склонившись, он коснулся губами моего плеча. Его рука прошлась по моей, и ладонь накрыла браслет на запястье. — Как долго ты будешь носить платья с длинным рукавом, Юниль?

— Пока вы с отцом не разберетесь.

— А если он не смирится?

— Без «если», Льюис. Вы уладите все конфликты, что между вами. И по-иному никак.

Он не желает даже разговаривать. Заладил, что как только Грета начнет ходить, он снарядит большую дорожную карету, и вы вернетесь домой. Все вернетесь, Юниль. Вегарт Вагни и слушать не желает о том, чтобы ты осталась здесь.

— У папы должны быть для этого веские причины, — стояла я на своем. — Ты же хитрый, вот и сделай так, чтобы ему пришлось раскрыть все карты.

Он снова усмехнулся и лег рядом, прижимая меня спиной к своей груди.

— Обыграть наставника. Что же, мне ничего другого не остается. Я очень зол на него из-за предательства. Но не могу закрывать глаза на то, что он твой отец, и нам придется искать общий язык. Придется!

Его губы коснулись моих волос. Легкие поцелуи. Тьма заклубилась вокруг, будто накрывая нас одеялом.

Теплым и таким убаюкивающим.

— Спокойной ночи, Юниль, — последнее, что я услышала, прежде чем мое сознание погрузилось в вязкую пучину небытия.

Льюис прижимался ко мне и что-то нашептывал, но слова я уже разобрать не могла.

Глава 27

Льюис Темный

Юниль заснула. Чуть отстранившись, я всмотрелся в её лицо. Ведьмочку что-то терзало, но мне она открыться не пожелала. Это немного обидело.

Поднявшись, я бережно укрыл её и оставил поцелуй на её виске.

Развернувшись, направился в свою комнату, но стоило войти, как злость накрыла с головой.

— Что ты делал у моей дочери, Льюис? — Вегарт сидел в кресле, сложив ногу на ногу.

— Странные вопросы, генерал, — я оскалился в ответ. — Она моя истинная. Так что не ломай комедию, это нелепо.

— Юниль ещё не готова к такой ответственности. Ей рано становиться императрицей! Я сказал, что дам тебе шанс, но не обещал, что сразу оставлю дочь при тебе.

— Да, а как ты это видишь, Вегарт? Поведай, а то я уже и не знаю, что и думать о твоём предательстве. Так изящно воткнуть клинок в спину можешь только ты. Ты тот, кого я семьёй считал! Но теперь нет. Ты меня предал! И ты знаешь, что простить подобное я не смогу. Отныне тебе запрещено появляться в моём крыле без дозволения. Я ясно выражаюсь?

— Остынь, мальчик, — процедил он. — Всё, что я делаю...

— Ты уже наделал столько, что вовек не разгребём. Ты меня услышал, генерал Вегарт Вагни? Я презираю предателей.

— А ты думал, я так легко оставлю здесь дочь на растерзание твоей придворной своре? Она ещё слишком неопытна!

— И поэтому ты подсовывал ей женихов, одобряя ухаживания? — я приподнял бровь. — Всё, что ты скажешь, для меня уже не имеет значения. Ты теперь здесь гость нежелательный. Я буду терпеть тебя, но не более.

Он подскочил на ноги. Его глаза вспыхнули лиловым магическим пламенем, по стенам поползла изморозь.

— Не смеши, ведун, — я выпустил свою магию. Огромный змей мгновенно сплёлся из чёрных нитей тумана, поднял голову и, зашипев, раскрыл капюшон. — Не вынуждай. Это слишком великий соблазн для меня, бывший наставник!

На лице Вегарта не дрогнул ни один мускул. Кажется, ему было даже интересно.

— Раньше ты так ярко не демонстрировал свою тьму, Льюис.

— Так и раньше я тебя за семью считал. А теперь ты мне враг, — уголок моего рта приподнялся, являя презрительную усмешку. — Желаешь продолжить свою игру, ведун? Кто-то всегда меня учил, что использовать родных как пешек недопустимо, а сам? В кого ты превратил Юниль? Кто она у тебя на шахматной доске? Заврался и теперь не знаешь, как остановить тот снежный ком лжи, который ты лепил всю её жизнь? Кто ты ей — не признался. Кто я ей — не сказал. Ложь на лжи... так. И даже отправив сюда, ты не сдержался, втравив в свои игры сыновей друзей. Тебе совсем не жаль было подводить к казни Олсена? Что скажет его отец, когда узнает, что его сын будет отправлен в ссылку с позором? Сначала на Север, а затем в пустыни. Надолго, Вегарт. А ну-ка, с твоим сыном так бы сыграли, рад был бы?

Он странно моргнул и растёр шею.

— Ты что серьёзно разозлился на этого мальчишку? — он усмехнулся как-то слишком легкомысленно.

— Он был в шаге от казни, Вегарт. И только имя его отца и понимание, что передо мной дурак, которого использовали как марионетку, остановило меня. Он избежал смерти, но будет выслан из империи. И он, и его брат!

— Ты сдурел?! — Вегарт сорвался на крик.

— Юниль спит, — ровно произнёс в ответ. — И не стоит будить мою истинную. Ты заигрался, Вегарт. Зашёл слишком далеко.

— Льюис, я тебе ещё раз говорю, она не готова...

Я всплеснул руками, ухмыляясь:

—