Пари на императора драконов - Мария Павловна Лунёва

Но когда ей это не удавалось, и слышались шаги тяжелых сапог, тьма, что удерживала меня, рвалась вперед. Она буквально пронзала тела воинов, вынуждая тех отшатнуться и свернуть.

Убраться с дороги бегущей.

Она защищала. Оберегала.

И снова коридоры... Кухня... Женщина замерла.

Тьма подалась вперед, желая разобраться с теми, кто хозяйничал там, таща меня следом. Но остановилась.

В полумраке проступили очертания мальчика и пожилой женщины.

Руни, узнала я дядюшку. Амма — бабушка...

И снова голоса. Сверток был передан мальчишке, и я с удивлением узнала в спящем ребенке себя...

И снова шаги... Убийцы приближались, но тьма отгоняла их. Она металась в проходе на кухню. Из тумана проступало женское лицо.

И оно было мне хорошо знакомо.

Сабрина... Но почему? Что объединяло молоденькую драконессу с этой женщиной?

Я не понимала. А между тем на кухне метались, собирая корзины со снедью... А дальше улица. Объятая ужасом, я уже просто наблюдала за происходящим.

Холод.

Руни поправил покрывало, укутывая меня. Он бежал в сторону конюшни.

Мама же... фера Грета остановилась. Мрак развеялся туманом, и я, открывая рот от ужаса, уставилась на гору женских тел. Но видела... видела только одно...

Тьма ластилась к мертвой измученной ведьме. Мама же, склонившись, прикрыла ей глаза, что-то прошептав. С такой заботой... Слезы снова градом потекли из моих глаз.

Крики... Все происходило так быстро. Тьма, оставив тело той, что совсем недавно была ее носительницей, устремилась вперед.

Телега... Кошачье шипение... разбросанные вещи на земле.

Воины... Руни кинулся на одного. Мама... фера Грета — на второго. Но она не справлялась.

«Помоги», — зашептала я, но это было ни к чему, тьма кидалась на него, пронзая, вытягивая силу, отбирая жизнь.

Рык — и тело воина упало на землю...

Беглецы же забрались в телегу. Небольшая заминка. Тьма клубилась туманом, частично скрывая от меня здание конюшни. Но раздался цокот копыт, и вывели лошадь...

Я знала, что будет дальше... слышала и не раз. Они сбегут и будут скитаться по дорогам, ночевать прямо в этой телеге. Мама будет мне петь колыбельную.

Ту самую, что вырвалась из моих уст в вечер талантов, когда я в упор смотрела на Сабрину Ордо.

Это не было случайностью. Узнавание... Подсознание, скрытое проклятием.

Это была колыбельная моей родной матери.

Губы шевелились, я напевала эту мелодию... провожая взглядом отъезжающую телегу. Тьма снова заклубилась и потянула меня обратно к телу... Туман разошелся, она лежала на земле в окровавленной сорочке, так и не сумевшая родить дитя... Измученная и изломанная, тьма кружила над ней, как неприкаянная. И вдруг моего слуха коснулись крики роженицы, тяжелые, с надрывом.

Голоса...

«Тужьтесь... леди...»

Тьма приподнялась над стылой землей и закружилась, оплела меня и понесла... Как тогда, в другом моем сне... Вокруг мелькали образы... Силуэты.

Снова громкий крик.

«Еще немного, леди... еще чуть-чуть...»

Комната, я видела постель и женщину на ней... Ведьма... с кончиков ее рук срывалась такая родная тьма, одного со мной рода.

Она снова глубоко задышала. Ее лицо исказила гримаса боли... Крик...

И тишина. Я видела, как появился крохотный сморщенный младенец... Повитуха нахмурилась. Она зачем-то залезла пальцами ей в рот и надавила на грудь.

— Что? — прошептала роженица. — Что там...

— Не дышит, — со страхом ответила пожилая женщина.

И вдруг тьма, что сжимала мое запястье, исчезла. А густое темное облако, спеленав младенца, будто растворилось в нем. Малышка открыла глаза и издала первый крик, похожий на голос котенка. Она сморщилась, и я отчетливо увидела, как над ее лицом проступил, словно маска, образ моей матери. Ее душа заняла тело мертворожденной драконессы.

— Жива, — роженица откинулась на подушки и с облегчением вздохнула. — Назову ее Сабрина. Красивое имя... нежное.

Глава 28

Я вздрогнула, и тьма сомкнулась. Толчок...

Открыв глаза, уставилась в потолок, не способная шевельнуть ни рукой, ни ногой. Будто паралич сковал.

Сделав вдох, с усилием выдохнула.

Ужас не отпускал... Образы сна не стирались из памяти. Наоборот, они словно вросли в неё.

Вокруг царил полумрак, а я всё лежала, скованная и неподвижная. Тьма клубилась, ласкаясь.

Наконец тело медленно расслабилось.

«У ведьм магия родовая, одна на всех», — вспомнила некогда услышанное.

Я понимала, какие выводы напрашивались, но не желала это даже в мыслях произносить.

Не может быть, чтобы в этой орине была душа моей мамы. Просто не может быть...

И всё же в голове звенели слова, некогда сказанные ею. Слова проклятия... И перед падением я видела лицо Сабрины...

Неужели потеря памяти — это отголосок некогда наложенного моей матерью проклятия? Забыть кого любила...

Льюис.

Я не помнила ни дня, проведённого в этом замке до падения. Не помнила и его.

Выходит — любила всегда. Оттого и стёрлось всё. Исчезло. Всё, что связано с ним.

Выдохнув, я с трудом села.

Что было делать с видениями? У кого спросить? У папы? Или идти к маме?

К отцу... Я не была уверена, что услышу от него правду. Он обманывал меня всю жизнь, не говоря о том, что у меня уже есть истинный. Выходит, и о том, как они встретились с мамой, тоже солгал. И не отец он мне вовсе? Или всё же отец, но любил он другую...

Столько вопросов, голова шла кругом.

Мама... только она поддержит и не станет таить. Хотя и она обманывала...

Стало совсем горько. И обиды глубокой на них не было, и страх оставался.

Что я могу услышать? Что мне расскажут?

Я так и сидела, смотря в окно.

Ночной мрак отступал под натиском первых предрассветных лучей солнца.

Сон не шёл. Я наблюдала, как медленно светлеет небо. Как низкие облака окрашиваются в золотистый цвет.

Меня любили всегда — эта мысль навязчиво крутилась в голове.

Что бы там ни было, а я никогда не чувствовала себя не родной. Мама делала для меня всё возможное и невозможное. Дядя Руни порой отдавал последний сухарь, гладя меня, ещё малышку, по голове. Амма сидела у постели, когда я болела.

Я всегда была родной и горячо любимой...

Поднявшись, прошлась по комнате.

Льюиса не было. Меня разобрало любопытство.

Выйдя на террасу, я заглянула через приоткрытую дверь в его комнату. Он сидел в кресле и дремал.

Он так сильно терзал себя. Кажется, и его догоняли демоны прошлого.

Мужчина или нет, а каждый имел право на свои страхи, на чувства и боль.

Я сделала шаг к нему, но остановилась.

Пусть