Пари на императора драконов - Мария Павловна Лунёва

Что бы ни сделал ему отец — это явно не предательство. Папа просто был не способен предать кого-то из своих близких.

Но позже... а пока...

Я вернулась в комнату и достала платье.

Одевалась тихо, чтобы сильно не шуметь. Открыв дверь, выскользнула в коридор.

Замок спал. Слышны были лишь шаги стражников. Они тенями блуждали, охраняя покой тех, кто был в своих постелях.

Крыло лекарей нашла без труда. Прошла несколько комнат, и вдруг дверь открылась.

— Юниль? — на меня в упор смотрела уставшая Дара. — Ты что здесь делаешь? Ещё ночь!

— Ну, вообще-то раннее утро, — исправила её. — А ты...

— Я... — она поморщила лоб. — Слежу за твоей матушкой и братьями. Двойня... А ещё и близнецы. Аура одинаковая, вот целители и не поняли, что мальчиков двое. Но это больше отданных сил матерью. Больший риск осложнений.

— Всю ночь возле них? — её слова оказались для меня неожиданностью.

— И эту ночь, Юниль, и следующую.

— Но почему ты не позвала меня на помощь?

— А с каких пор у нас тёмные ведьмы целителями заделались? — она усмехнулась. — С твоей мамой и братьями всё просто замечательно. Фера Грета, кстати, не спит. Можешь пройти к ней.

Я с облегчением выдохнула.

Дара сдвинулась и указала мне на дверь комнаты, из которой она только что вышла.

Мама сидела на кровати и держала на руках малыша. Его брат мирно спал в неглубокой колыбели рядом с постелью.

— Юниль, — подняв голову, она с удивлением уставилась на меня. — В такую рань? Что с тобой! Когда это ты начала просыпаться с первыми петухами?

Я улыбнулась и, аккуратно подойдя, села возле нее, взглянув на брата.

— Он похож на папу, — шепнула. — Но...

Я внимательно присмотрелась ведьминским взглядом. Прислушалась к тому, что шепчет мне магия.

— Ведун, темный. Но кровь волка, — тихо засмеявшись, заглянула в колыбель.

— Дракон, — закивала мама. — Вот так рожаешь, а они все в отца... Все в отца. Одна ты в меня и пошла...

Я кивнула, соглашаясь.

— И какой же я была: спокойным младенцем или шумной?

— Спокойной, — она ответила уверенно. — Никогда по ночам не плакала, не капризничала.

— И не доставляла матери хлопот? — уточнила, улыбаясь.

— Да, — она снова кивнула.

Я же, тяжело вздохнув, не знала, как начать разговор.

— Тебя что-то мучает, Юниль? Это связано с Льюисом?

— Льюиса, мама, я люблю. И там все как раз до невозможности просто. Но меня мучают кошмары, и у них ее лицо... Я думаю, ты знаешь, чье. Сама смотрела на нее во время ужина. Расскажи все, мама? Как есть. Эта ложь не дает мне спать.

Она подняла голову и взглянула на меня так испуганно.

— Юниль... ты...

Поднявшись, мама уложила брата и снова повернулась ко мне.

— У Сабрины Ордо ее лицо, так ведь? Но имя... Как ее звали, ту ведьму на окровавленных простынях? Ту, которой ты закрыла глаза, найдя ее мертвой среди тел? Как?

— Кларисса, — она отвела взгляд.

Ее плечи опустились.

— Ты есть и будешь моей мамой. Но я просто хочу знать. Сестры отличаются от меня магией. Я всегда была немного другой. А потом начались эти сны... Я вижу, как она умирает, слышу слова проклятия. Она желает, чтобы я забыла всех, кого любила... Но... Проклятья не вечны, мама. Сабрина, сама того не понимая, разбудила мою память. И теперь я желаю знать, кто я и что тогда произошло...

— Хорошо, — она снова села рядом и взяла мою руку в свою. Сжала пальцы. — Хорошо, Юниль, только прошу... папе ни слова. Он так старался, придумывая тебе легенду, так боялся, что всплывет правда и тебя назовут бастардом. Он всю жизнь оберегал тебя от этой участи.

— Я не его дочь? — сообразила, что к чему.

— Нет, не его. Хотя я не знаю лучшего отца.

— Да, — согласилась. — Самый лучший папа. И я постараюсь, чтобы он ничего не прознал. Хотя и не понимаю, зачем друг от друга скрывать. Я ведь уже не ребенок, не буду рыдать в подушку и бить ногами о матрас. Но все же, кто я, если не твоя дочь?

Отпустив мою руку, она и вовсе обняла меня за плечи.

— Ты моя сестра, Юниль. Самая младшая из дочерей ханыма Долона. Как видишь, не такая уж и страшная ложь. Мы родные, как ни крути.

— Сестра, — у меня словно камень с груди свалился.

Я даже не понимала, насколько меня страшит мысль оказаться вдруг маме чужой.

В комнате повисла тишина. Я сидела в объятиях самой родной женщины и пыталась понять, что чувствую.

Легкую растерянность и не больше. Даже как-то дышать легче стало. Меня так смущала моя непохожесть на сестер. Всю жизнь что-то тяготило, бессознательно терзало.

— Я ее любила, мама? Какой она была?

— Кларисса, — она повторила ее имя. — Добрая, заботливая, внимательная. В доме ханыма Долона эти качества считались слабостью, но она не боялась выказывать их. Любила ли она тебя? Больше жизни, Юниль. И ты ее. Очень. Если была хоть какая-то возможность спасти ее в ту ночь, поверь, я бы сделала это. Но нет. Она была уже так слаба, что последняя беременность просто добила бедную ведьму. Ее тьма привлекала Долона. Он желал сына, одаренного ею, и терзал ее тело раз за разом, оставляя свое семя, не давая ей восстановиться после выкидышей, пичкал магическими отварами для зачатия. Иногда, вспоминая ее, я тешу себя мыслью, что Вегарт убил эту мразь, что был нам отцом. Отомстил за все слезы, за всю кровь, за смерти. Она была замечательной, Юниль, и не заслужила такой судьбы. Не заслужила!

Она снова замолчала.

Я видела, насколько тяжело ей дается этот разговор. Но мне нужно было знать, понимать, почему Сабрина вызывает такой странный оклик в душе.

— Мы скрывали от тебя, Юниль. Сначала так было нужно, чтобы выжить, а потом... Ты забыла ее слишком легко, стала называть мамой меня. Я... Не хотела ничего менять. Я так тебя люблю, доченька.

— Что не сказала о том, что у меня есть истинный, — поддела я ее.

— Нет, милая, а ты не путай.