Пари на императора драконов - Мария Павловна Лунёва

Шумно выдохнув, я покрутил в руках букет и протянул ей:

— Вот уж нет. Юниль дари, для неё же ты здесь наши грядки прорежал. А я так-то этим не любуюсь, а воспаление снимаю. Магия — это одно, она вылечит рану и истребит смертельную заразу, а вот силы организму не придаст. Так что двадцать теплиц, император, и не меньше.

— А кто сказал тебе о причине, по которой Ярвен так желает видеть тебя в пустыне рядом с собой?

— Владыка, — она сделала большие глаза. — Я умею слушать, а ещё читать. И, самое страшное, — логически думать и соединять факты в общую картину. Я нужна ему там как сильнейший целитель империи. И да, я себе цену знаю. И для кого нужна, уже поняла. Оскорбляет меня только одно — нежелание отца понимать, что я давно не дитя, мечтающее плясать у костра с мечом. Я ему не пешка в так сильно вами любимой игре. Хочет, чтобы я была с ним заодно, пусть изволит рассказывать мне правду и не дурит мне голову.

Гордо задрав нос, она развернулась и пошла к выходу, но не удержалась и напомнила:

— Двадцать теплиц, и займётся этим Юниль. Только у этой ведьмы хватит сил, жесткости и наглости отобрать у садовников многочисленные цветочные оранжереи и розарии и отдать их целителям. И строить ничего не придётся.

— Ну ладно, — я пожал плечами и снова поднёс к носу ромашки. — Я так-то вообще не понимаю, зачем здесь такое количество остеклённых зданий с однотипными цветами. Ромашка всё же посимпатичнее будет. Да и полезнее.

***

Юниль Вагни.

Я возвращалась с прогулки в комнату, вышагивая по до странного пустому коридору. Слышала лишь шаги охраны и видела их мелькающие тени за поворотами.

Они умели оставаться незамеченными.

Льюис слов на ветер не бросал.

За день замок опустел. Зато ближе к вечеру я видела, как отъезжают десятки карет. А из окон выглядывали недовольные орины и леры. Их не обрадовало известие о том, что они возвращаются в родные земли.

Отчасти я понимала, почему они так цеплялись за возможность жить здесь.

Женихи из самых богатых родов. Ну где незамужней женщине еще искать такого, как не при дворе?

Но товар, как говорится, залежался и востребован не был, поэтому попытали счастье и по домам.

Впереди снова мелькнула тень и раздалось эхо шагов.

Оно не пугало, скорее успокаивало.

Сестренки мои уже, наверное, готовились ко сну. Пока мамочка занята нашими братьями, а папа плетет интриги, можно и погулять дольше обычного. Ну а что?

Даже Элдрик с нами по аллее вышагивала, рассказывая о своей роли. Трусливая зайка. И столько счастья было в ее тонком голосе.

Восторга.

За спиной в это время плелись уставшие орины — Олсен и Киан. Они действительно не отходили от моей младшей сестренки ни на шаг, выполняя роль нянек.

Это и смешило, и добавляло уважения к ним.

Вот так и прошел этот вечер.

Теперь же я желала только одного — добраться до своей комнаты, умыться и лечь спать.

И главное, без кошмаров.

Разговор с мамой меня успокоил. И хотя все произошедшее казалось чем-то невероятным, но все ведьмы знали, что неупокоенная душа темной, чья судьба была незавидной, всегда ищет способ возродиться и получить второй шанс на счастье.

Пока размышляла, добралась до своей комнаты.

Толкнув дверь, вошла и замерла.

Льюис сидел на незаправленной постели с букетом в руках. И главное, ни розы и не благородные лилии, а...

— Император, а ты хоть знаешь, зачем их растят целители? Нет, ну как тебе в голову взбрело рвать лечебные травы?! Хворостины на тебя нет!

— Угу, — он важно кивнул и поднялся. — А еще, как сегодня выяснилось, у меня и двадцати теплиц под эту самую лечебную траву нет. И времени этим заниматься тоже нет. И Дары... почти нет... Но, — он сверкнул очами, в которых вспыхнула тьма. — У меня есть жена, которая, кажется, прекрасно осознает всю важность целительских теплиц и огородов. Вот ты и займешься этим.

Я стояла и хлопала ресничками, понимая, что меня мало того что подловили, так еще и в качестве наживки использовали мою же совесть. Вот как сказать нет, зная, как все важно?

— Ну ты и... — выдохнула. — Ты хоть представляешь, сколько это работы? Да и двадцать... Льюис! В нашем поместье их тридцать, и то в суровую зиму случается, что и не хватает лекарственных сборов на всех. Но...

— Вот, — он протянул мне букет ромашек. — Это тебе, моя ведьма. Ну и теплицы... Они на твоей совести, а у меня псы с кровавыми глазами на границе. Мне некогда!

Нет, ну...

Каков! Ну такой же, как и отец. Тот тоже все в войне да в зачистках. Рейды у него, разбойники. А ты иди и разгребай во всех этих теплицах, конюшнях, амбарах и зернохранилищах.

— Я соглашусь с одним условием, — приняв букетик, тут же сложила руки на груди. — Лекари с этого дня подчиняются только мне.

Задрав нос кверху, подумала — перечить начнет. Властью делиться никто не любил.

Но этот... ящер продуманный разве что в ладоши от счастья не хлопал.

— Конечно, милая, — он обнял меня, притягивая к себе. — И лекари все в твоем распоряжении, и кухня, и швеи...

— Вспомни о совести, а то такое чувство, что я тебе не как истинная в жены нужна, а как управляющая замком, но без оплаты труда.

— Ну что ты, — склонившись, он коснулся моих губ. — Ты мне для себя нужна... А все остальное — можешь командовать всеми слугами разом. Только разберись с этими травами.

Он вроде и говорил, но при этом просяще ласкал мои губы, пытаясь углубить поцелуй.

Так вот мне еще никто зубы не заговаривал. Вот проходимец!

Я сжала ромашки сильнее, ощущая приятный аромат...

И вдруг резкая боль сдавила виски... Перед глазами встала картина. Я стояла на балконе, легкий ветер трепал волосы, бросая их на глаза. На полу маленький букетик ромашек. Подняв его, я всмотрелась во тьму, зная, что он стоит там, наблюдает... Боль усилилась, сжав челюсти, я упрямо старалась удержать в голове эти образы.

Поле, трава мне по колено. Мошкара разлетается в разные стороны, а мы пытаемся пробраться к