Пари на императора драконов - Мария Павловна Лунёва

Это у Льюиса она есть, а ты имеешь право на счастливое детство и беззаботную юность без этого бремени на душе и муштровки в будущие императрицы. Да, смолчали. Но все потому, что мы тебя любим, Юниль. Мне нравится Льюис. Но пусть он еще докажет, что достоин моей девочки.

— Он уже доказал, мам. Я его когда вижу... Когда он прикасается ко мне... Это словно огонь задевает. Так горячо и сердце бьется как бешеное. В голове мутнеет, в ушах гул...

— ...и в животе бабочки порхать начинают, — она положила руку на мою голову и притянула к себе. — Это называется любовь, моя маленькая девочка. Боюсь, что ни я, ни папа не готовы к тому, что ты уже выросла. А папу прости. Он так переживает, что ты не сможешь здесь жить, что на тебя свалится больше ответственности, чем ты готова нести. Он в последнее время сам не свой. Умом понимает, что узы истинности священные, а отцовское сердце разрывается от страха за кровиночку. Придворная жизнь, Юниль, коварна и опасна: заговоры, вечно жить, оборачиваясь. Ответственность. Ведь не всегда все хорошо. Случается и голод, и войны... А ты... А ты наша маленькая ведьмочка. Ну как отпустить тебя в столь опасную жизнь, милая? Ты же у нас такая добрая, нежная...

— Боюсь, мама, что я такая только для вас. А для остальных я очень вредная черная ведьма.

— Пусть будет так, моя хорошая... Но папе... не говори о своих снах. Это его и вовсе добьет. Он уже на грани того, чтобы схватить всех нас и встать на крыло.

В этот момент один из моих братиков подал голос. Ну словно котенок где-то мяучит.

— Пора кормить, — потянувшись, мама взяла младенца на руки.

Я же сидела рядом с ней и понимала, как же мне повезло, что в ту ночь моей умирающей маме хватило сил сберечь ту, что заменила ее.

Глава 29

Всё утро я провела с мамой, помогая с братьями и позволяя ей выспаться и прийти в себя. В комнате появлялась и Дара. Она подходила к постели и брала её за руку. Я отчётливо видела зелёные всполохи её магии.

Такие яркие, почти осязаемые.

— Ты отдаёшь ей свои силы, — шепнула, чтобы не разбудить маму.

— Да, — Дара кивнула. — Чтобы быстрее окрепла.

Я наблюдала за ней, не совсем понимая мотивы её действий. Это ведь не первые роды. Когда на свет появились близняшки, мама неделю лежала без сил, но целители не напитывали её тело своей магией. А тут...

— Это так необходимо? — тихо уточнила у неё.

— Нет, — лера качнула головой и, отпустив руку мамы, пригладила её волосы. — Нет, Юниль. Но у меня свои принципы. Убеждения, как надо и правильно. Моя мама... Она недолго прожила после моего рождения... Но я помню её. Всегда такая слабая, измученная. Я собирала те крохи дара, что у меня были, и пыталась отдать ей. Но я не смогла её спасти... Не смогла. Через несколько лет так же не удержала жизнь в теле матери Комира. Она была сильной оборотницей. Красивой и такой молодой. Она сражалась за свою свободу до последнего вдоха... Но проиграла. И тогда я поняла, что если не начну развивать свой дар, то они будут уходить одна за другой. Их холодные ладони будут выскальзывать из моих рук. Я не родилась такой одарённой, Юниль, я сделала себя сама и очень горжусь этим. Так что я буду ходить и отдавать свои силы тем, кто нуждается. И не откажу никому. У меня не умирают даже те, кто обречён.

Она взглянула на меня и улыбнулась как-то свысока. Права была Аделия, несмотря на то, что мы практически ровесницы, Дара казалась значительно старше.

— У тебя детство-то было? — тихо спросила, догадываясь, каков будет ответ.

— Нет, ведьма. В восемь я уже брела с Комиром на руках по дорогам этой империи вслед за жрицами богини Яники. Я уже была не ребёнком.

Мне нечего было на это сказать. Но это мне, а ей, видимо, нет.

— Ты будущая императрица, Юниль Вагни. И да, детство у тебя было счастливое и долгое, но советую начать взрослеть. Власть слабых перемалывает. Льюиса накрывают эмоции, и не все они его. Ты сомневаешься, и он это чувствует. Его дракон медленно сходит с ума от страха, что потеряет тебя, и человек начинает делать ошибки. А он ещё и тёмный. Так что хватит играть с ним в игры. У тебя даже выбора нет, Юниль. Нет и не было. Ты или принимаешь его или... принимаешь! А дальше смотришь по сторонам и берёшь часть этой самой власти на себя.

Приподняв голову, уже я высокомерно взглянула на неё. Нет, она, конечно, дело говорила, вот только...

— А кто же тебе право дал, Дара, мне указывать, что и как делать? М?

— Ну как тебе, ведьма, сказать, — она усмехнулась. — Меня твой истинный некровной сестрицей зовёт, и это не просто звук. Так что придётся тебе всё же замечать моё существование. И ещё... То, что вы устроили тогда с Сабриной... Я не знаю, помнишь ты о пари или нет, но это было недопустимо! Но если она дурочка из глуши, дворца не видевшая, с опальным папашей за спиной, то ты — дочь палача Северной империи. Так что определяйся уже. И знай. В этой империи проблем столько, что на три срока правления хватит. Не до ваших метаний!

Выдохнув, я сложила руки на груди, а возразить-то нечем. Всё она правильно говорила, грубо, но это не меняло дела.

— Ты, Дара Камли, секреты хранить умеешь? — мило поинтересовалась, глядя на спящую маму.

— Я могила тайн, Юниль Вагни, и это известно всем. Первое правило моего отца звучит так — слушай, что говорят все, и ничего не говори никому. Так что да, я умею хранить чужие секреты.

— Ну, тогда чтобы у тебя больше не было ко мне претензий, — я расстегнула тугую манжету на рукаве платья, — смотри, но чтобы пока никому.

Протянув руку, показала ей браслет. Брачный, с золотым рисунком.

Она поймала мою ладонь и внимательно рассмотрела плетения.

— Он сработал, Юниль, — лера просияла, и вдруг маска высокомерия словно спала с её лица. — Хвала Богам, а то я уже твоё похищение