Серый кардинал империи: Путь в чины - Dimash Suleimen

на первый чин. По городу поползли слухи, что из-за военного положения экзамены в губернском центре, назначенные на середину июня, отменят или перенесут на неопределенный срок. Для тех, кто корпел над учебниками месяцами, это был удар под дых.

Весь май город пребывал в этом липком оцепенении. Но едва наступил июнь, пришли добрые вести: на востоке наступление захлебнулось, наши удержали позиции. А следом пришло и официальное извещение из учебного округа — экзаменам быть, и в срок!

До начала испытаний оставалось десять дней. От их городка до губернского центра было верст семьдесят — путь не самый долгий, но по нынешним временам опасный. На дорогах, помимо мародеров, пошаливали и дезертиры, и просто «лихие люди», пользуясь тем, что полиция занята военными нуждами.

Кандидаты в чиновники решили не искушать судьбу: скинулись и наняли для охраны крепких ребят из частной артели. Для тех это было делом чести и отличной рекламой — провести будущую элиту губернии в целости и сохранности. Сговорились на двухстах рублях за путь туда и обратно. Сумму разложили на всех: кто побогаче — внес больше, бедняки — по копейке. Договор скрепили, выезд назначили на двенадцатое число.

Накануне отъезда Алексей зашел попрощаться с отцом. Николай Павлович как раз руководил погрузкой сухарей для армии; они едва успели обняться и перекинуться парой слов, прежде чем Николай Павлович умчался вслед за обозом.

Затем Алексей заглянул к дяде, выслушал напутствия и вместе с Кинюшей отправился к Степану. Тот, к удивлению Алексея, тоже паковал чемоданы — собрался за солью в саму губернию. — У нас же под боком три солеварни, — удивился Алексей, — зачем такая даль?

Степан едва не разрыдался: — Алеша, ты совсем в своих книгах мир забыл! — Виноват, — улыбнулся Алексей. — Ученый сухарь, что с меня взять. Рассказывай.

Степан пояснил, что казенные наряды на соль теперь выдают не только на местные заводы, но и на дальние склады. Раньше купцы просто менялись бумагами, уплачивая небольшую комиссию, но сейчас, когда дороги перекрыты, «дальние» наряды стали бумажным хламом — никто не хочет за ними ехать. Вот и пришлось ему собирать все квитанции и решаться на личную поездку. — Не стоит оно того, брат, — тихо сказал Алексей. — Безопасность дороже. Пережди месяц. — Не тужи, — добродушно ответил тот. — Я прибился к обозу крупного торгового дома «Иннокентий и сыновья». Узнав, что мы из артели «Троица», они с нас ни копейки за охрану не взяли.

За обедом к ним заглянул посыльный из лавки старьевщика, где Алексей когда-то нашел редкие книги. Мальчишка передал Алексею сверток, сказав, что хозяин лавки, господин Холодов, велел передать это в дорогу.

Алексей сразу понял: подарок не от старого Холодова, а от его дочери, тихой и внимательной Настеньки. Не мужское это дело — свертки с вещами собирать. — Как здоровье вашего хозяина? — как бы невзначай спросил Алексей. — Да то лучше, то хуже, — вздохнул малец. — Намедни опять занемог. — Передай, что как вернусь из губернии — непременно навещу.

Когда посыльный ушел, Кинюша попытался выхватить сверток, но Алексей ловко отстранил его и, забрав подарок, отправился к себе.

Дома он развернул бумагу. Внутри лежали две новые рубахи тонкого полотна — одна ослепительно белая, другая нежно-голубая. Алексей провел рукой по ткани, и на душе у него, истосковавшейся по теплу в эти суровые недели, стало удивительно легко. «Интересно, угадала ли с размером?» — прошептал он.

Оказалось — как влитые, словно мерку снимали.

На следующее утро весь город вышел провожать своих будущих вершителей судеб. Алексей в новой белой рубахе, представляя всех кандидатов, принял чарку «на посошок» от городского главы, трижды поклонился землякам и взошел на палубу судна, державшего курс на главный город губернии.

Путь прошел на удивление спокойно, но на подступах к губернскому центру начались хлопоты. Оказалось, что пару дней назад в заливе видели вражеские корабли, и в городе объявили осадное положение: шпионов искали под каждым кустом, а иногородних в город и вовсе не пускали.

Среди кандидатов поднялся ропот. Алексей вместе с Аркадием, одним из старших товарищей по учебе, отправились на переговоры к заставе. Они предъявили документы, объясняли, что вся лодка забита студентами из соседнего города, приехавшими на экзамен, который начнется уже завтра — как же их можно не пустить?

После долгих препирательств караульный унтер-офицер нехотя согласился «спросить начальство». Прошло добрых три часа, прежде чем он вернулся: — Пропустить дозволено. Но извольте приготовиться к полному досмотру вещей.

Алексей прекрасно понимал, к чему клонит служивый. Он незаметно выудил десятирублевую бумажку и вложил её в руку унтеру, улыбнувшись: — Это ребятам на чай, за труды праведные.

Увидев такую «понятливость», унтер мигом подобрел. Досмотр превратился в чистую формальность: солдаты лениво заглянули на палубу и тут же дали добро на проход.

Когда они отчалили, Аркадий вполголоса проворчал: — Начальство же и так разрешило, зачем ты деньги разбазариваешь? Алексей лишь усмехнулся: — Высокое начальство далеко, а мелкая сошка близко. Не дашь им на лапу — продержат нас под дождем до полуночи, вытряхивая каждую чернильницу. Аркадий хмыкнул: «Может, и так», но спорить не стал.

Пришвартовались у пристани. Ребята хотели было сойти на берег — размять ноги да поглядеть, чем же так славится губернская столица, которую поэты величали «земным раем». Однако солдаты на пирсе преградили путь. Один из студентов возмутился: — У нас паспорта в порядке, экзаменационные листы на руках! По какому праву вы нас в загоне держите?

Солдаты и ухом не повели. Дюжий ефрейтор скабрезно расхохотался: — Право у нас одно — приказ! Сидите смирно, а то живо покажу вам «права», мало не покажется! Солдаты, которых грамотеи часто задирали, теперь явно наслаждались моментом: перед ними были люди без чинов, и можно было безнаказанно выместить на них старые обиды.

Завтра предстоял важный день, и связываться с грубиянами никто не хотел. Студенты, чертыхаясь, потянулись обратно на лодку или устроились прямо на досках пристани.

Аркадий негодовал: — Нас, образованных людей, держат как арестантов! Алексей похлопал его по плечу, успокаивая: — Потерпи. Завтра отпишемся и сразу домой. Не стоит тратить нервы на этих олухов.

Слуга Аркадия тем временем суетился вокруг хозяина: притащил складной табурет, разложил вещи, подал флягу с водой. Ваня, глядя на такую предусмотрительность, совсем растерялся. Он поехал в первый раз, его никто не учил, и, кроме письменных принадлежностей да узла с одеждой, он ничего не взял. «Я же хотел быть лучшим слугой на свете, — закручинился Ваня, — а тут опозорился». Он лихорадочно соображал, чем помочь барину. Заприметив в стороне