Двор Опалённых Сердец - Элис Нокс

Он повернулся к Оберону.

– Ты – мой личный слуга. Но не обычный. Ты немой. Совсем не говоришь. Это объяснит, почему ты не отвечаешь на вопросы и держишься в тени.

Оберон медленно и с облегчением кивнул.

– А ты, – Алистор повернулся ко мне, серебристые глаза скользнули по моей фигуре оценивающе, – моя… спутница. Красивая прихоть. Украшение свиты.

– Что? – я уставилась на него.

– Подумай логически, – пожал плечами Алистор. – Какое объяснение требует меньше всего вопросов? Привлекательная смертная, которую король взял с собой для… компании?

Я почувствовала, как щёки вспыхнули румянцем.

– Ты хочешь, чтобы я изображала твою…

– Любовницу? Нет, – Алистор усмехнулся. – Слишком интимно. Просто… милое развлечение. Ты держишься рядом, мило улыбаешься, лишнего не говоришь. Все поймут, зачем ты здесь, и не будут задавать неудобных вопросов.

Метка вспыхнула волной ревности, и Оберон сжал кулаки, но промолчал.

– К тому же, – добавил Алистор, наблюдая за реакцией, – учитывая интересы твоего двойника к смертным развлечениям, это будет выглядеть естественно. Король Света приехал со своей красоткой – что может быть логичнее?

– Прекрасно, – процедила я сквозь зубы. – Значит, я красивое украшение, а он немой слуга. Очень оригинально.

– Но эффективно, – кивнул Алистор. – Никто не ожидает от милой игрушки политических интриг. А от немого слуги – умных речей.

Он наклонился вперёд.

– Главное – помните. Ты, – он посмотрел на Оберона, – не произносишь ни слова. Ни при каких обстоятельствах. А ты, – повернулся ко мне, – говоришь только когда к тебе обращаются напрямую. И только мило и безобидно.

– Понятно, – кивнула я. – Украшение и немой слуга. Что может пойти не так?

Наконец мы выехали из лесов на широкую равнину, и передо мной развернулась картина, от которой перехватило дыхание.

Столица Летнего Двора.

Город раскинулся в долине, словно драгоценность, брошенная богами на бархатную зелень полей. Белокаменные башни взмывали к небу спиралями, их вершины венчали купола из чистого золота, которые слепили глаза солнечными бликами. Между зданиями вились каналы с водой цвета жидкого изумруда, через которые перекинуты мостики из молочного хрусталя.

Воздух дрожал от магии – я чувствовала её кожей, как тёплое дыхание, пропитанное ароматами жасмина, цветущих яблонь и чего-то пьянящее-сладкого, что заставляло голову слегка кружиться. Звуки города доносились волнами: мелодичный смех, звон серебряных колокольчиков, музыка, которая лилась из открытых окон – струнные, флейты, голоса, сплетающиеся в гармонии, недоступные смертным ушам.

– Боги, – выдохнула я, не в силах отвести взгляда.

Даже солнце здесь было другим – более золотистым, более тёплым, оно касалось кожи как ласковые пальцы. Фонтаны в центре площадей били струями воды, которая на солнце переливалась всеми цветами радуги. Деревья вдоль широких проспектов цвели круглый год – розовые сакуры соседствовали с белоснежными магнолиями, а между их ветвей порхали птицы с оперением цвета расплавленного золота.

Фейри двигались по улицам с той особенной грацией, что отличала их от смертных. Женщины в платьях из тканей, которые струились как вода, мерцали как звёздный свет. Мужчины в камзолах, расшитых серебром и золотом. Дети смеялись, и их смех звучал как колокольчики.

Я взглянула на Оберона и замерла.

На его лице было написано столько боли, что у меня сжалось сердце. Он смотрел на свой город – свой дом – глазами изгнанника, который видит рай, из которого его навсегда изгнали. Губы были плотно сжаты, руки сцеплены так крепко, что костяшки побелели. Метка пульсировала волнами тоски, ярости и чего-то похожего на отчаяние.

Он видит то, что потерял. То, что у него украли.

– Красиво, – тихо сказал Алистор, наблюдая за нашими реакциями. – Оберон всегда умел создавать красоту. Даже если был ублюдком в жизни.

Оберон дёрнулся, но не ответил.

Карета покатила по главной улице города, и я не могла насытиться видами. Витрины магазинов сверкали драгоценными камнями размером с кулак. Кафе под открытым небом, где за столиками сидели фейри с крыльями бабочек, потягивая нектар из хрустальных бокалов. Уличные музыканты играли на инструментах, которые сами пели, а их музыка материализовалась в воздухе цветными лентами света.

– А теперь представь, – шепнул Алистор, наклонившись ко мне, но достаточно громко, чтобы Оберон слышал, – что всё это принадлежало тебе. Каждый камень, каждое дерево, каждый смеющийся голос. И в один день ты проснулся, а этого больше нет.

Метка обожгла запястье болью – такой острой, что я едва сдержала вскрик.

Оберон сидел неподвижно, но я видела, как подрагивают его ресницы. Как он борется с собой, чтобы не сорваться.

– Алистор, – тихо сказала я, – хватит.

– Я просто хочу понять масштаб потери, – ответил он невинно. – Терять корону – одно. Но терять весь мир, который создавал веками… это совсем другое.

Мы подъехали к центральной площади, где возвышался дворец. И тут я поняла, что всё увиденное раньше было лишь прелюдией.

Дворец Вечного Лета возносился к небу белоснежными башнями, которые казались вырезанными из цельного куска мрамора. Золотые купола сверкали так ярко, что приходилось щуриться. Стены были украшены барельефами, изображающими сцены из истории Летнего Двора – битвы, празднества, коронации. Над главным входом развевались знамёна с гербом: золотое солнце на изумрудном поле.

Широкая лестница, выложенная белым мрамором с прожилками золота, вела к массивным дверям из какого-то дерева, которое переливалось на свету как драгоценный металл. По бокам лестницы стояли стражники в доспехах, которые сами казались выкованными из солнечного света.

– Вот оно, – прошептал Алистор. – Сердце Летнего Двора.

Я снова посмотрела на Оберона. Теперь он смотрел на дворец с выражением человека, который видит собственное надгробие. Боль на его лице была настолько явной, что я больше не могла сдерживаться.

Метка пылала его болью, смешанной с такой тоской, что хотелось кричать. Не раздумывая, я скользнула к нему и обняла – крепко, отчаянно, плевать на удивлённый взгляд Алистора.

– Кейт? – Оберон застыл в моих руках, явно не ожидая такого порыва.

– Тише, – прошептала я в его плечо, чувствуя, как бешено колотится его сердце. – Просто… позволь мне. Хоть сейчас.

Он медленно обнял меня в ответ, зарывшись лицом в мои волосы. Я чувствовала, как дрожат его руки, как он пытается сдержать эмоции, грозящие вырваться наружу. Запах тёплого ветра и цветущих лугов окутал меня, смешиваясь с чем-то горьким – отчаянием.

– Это был