Двор Опалённых Сердец - Элис Нокс

Голос сорвался, и я крепче сжала его в объятиях.

– Мы вернём его, – пообещала я. – Клянусь.

Алистор тактично отвернулся, делая вид, что изучает что-то за окном.

Через минуту я медленно отстранилась, и Оберон выпустил меня с явной неохотой. Наши взгляды встретились – его ледяные глаза были полны благодарности.

– Спасибо, – беззвучно прошептал он.

Карета остановилась у подножия лестницы.

– Ну что, – сказал Алистор, поправляя плащ и возвращая на лицо маску беззаботного короля, – пора встречаться с самозванцем.

Его глаза сверкнули предвкушением.

– Интересно посмотреть на человека, который носит твоё лицо, – добавил он, глядя на Оберона.

И впервые за всё время я увидела в глазах бывшего Короля Лета не боль, а холодную, смертельную решимость.

Метка вспыхнула обещанием мести.

Сегодня мы увидим самозванца. И узнаем, кто посмел украсть жизнь короля.

***

Дворецкий в богатых одеждах спустился по лестнице навстречу нашей карете. Его движения были отточены до совершенства – каждый жест, каждый поклон выверен веками придворного этикета.

– Ваше Величество, – обратился он к Алистору с глубоким поклоном, – добро пожаловать во дворец Вечного Лета. Его Величество Король Оберон с нетерпением ждёт встречи с вами.

Король Оберон. Эти слова прозвучали как пощёчина.

Я почувствовала, как дрогнул Оберон рядом со мной, хотя внешне он остался неподвижен. Метка обожгла запястье волной ярости.

– Благодарю за тёплый приём, – ответил Алистор, выходя из кареты с королевским достоинством. – Надеюсь, наш визит укрепит связи между нашими дворами.

Я выбралась из кареты, стараясь двигаться с той изысканной грацией, которая подобает спутнице короля. Не слишком вызывающе, но достаточно элегантно. Оберон последовал за мной, держась в тени, изображая покорного слугу.

За нашей каретой остановилось ещё несколько, внушительная свита Алистора. Фейри в роскошных одеждах выходили одни за другими: советники, придворные, стражники в сверкающих доспехах. Мы с Обероном затерялись в этой толпе – ещё одна пара в череде красивых лиц.

Если бы эти фейри знали, что один из слуг в толпе – их настоящий король…

Дворецкий провёл нас внутрь, и с каждым шагом магия становилась плотнее, почти осязаемой. Воздух вибрировал от неё, заставляя кожу покалывать. Ароматы усилились – теперь к жасмину и яблоневому цвету добавился запах розового масла, амбры и чего-то пряного, что щекотало ноздри.

Массивные двери распахнулись, впуская нас в вестибюль, от которого перехватило дыхание.

Потолок терялся где-то в вышине, расписанный фресками, изображающими историю Летнего Двора. Колонны из белого мрамора с золотыми прожилками поддерживали арки, украшенные резьбой такой тонкой работы, что казалось, она выполнена не резцом, а магией. Пол был выложен мозаикой из драгоценных камней, которые переливались под ногами всеми цветами радуги.

Но больше всего поражал свет. Он лился отовсюду – из хрустальных люстр размером с карету, из светящихся сфер, парящих под потолком, из самих стен, которые мягко мерцали золотистым сиянием. При этом свет был не резким, а тёплым, обволакивающим, как объятие.

– Боги, – выдохнула я, не в силах скрыть восхищения.

Один из придворных в нашей свите снисходительно усмехнулся моей реакции.

Мы прошли через несколько залов, каждый прекраснее предыдущего. Тронный зал Зимы с его ледяными скульптурами показался бы аскетичным по сравнению с этой роскошью. Здесь каждая деталь была продумана, каждый элемент создавал общую симфонию красоты.

И всё это когда-то принадлежало человеку, который сейчас молча шёл в толпе слуг, изображая никого.

Я украдкой взглянула на Оберона. Его лицо было маской, но я видела, как его глаза скользят по знакомым деталям – задерживаются на гобелене с золотыми нитями, на мраморной скульптуре у колонны, на витраже с летними маками. Он смотрел на всё это так, будто каждая вещь хранила воспоминание, которое резало больнее любого клинка.

Каково это видеть свой дом глазами изгнанника?

Дворецкий провёл нас к массивным дверям, украшенным солнечными символами. Перед входом в тронный зал не было церемоний ожидания – двери распахнулись сразу, как только процессия подошла. Придворный этикет требовал, чтобы короля не заставляли ждать.

Мы вошли в Солнечный зал, и я поняла, почему он так назывался.

Зал был круглым, с куполом из прозрачного хрусталя, через который лились потоки золотистого света. Стены украшали фрески с изображениями летних пейзажей – полей подсолнухов, лесных полян, где играли дети-фейри, садов в полном цвету. В воздухе кружили настоящие бабочки с крыльями цвета драгоценных камней.

Вот она. Точка невозврата.

Я стояла в толпе свиты, окружённая фейри, которые не обращали на меня никакого внимания, и впервые за всё время нашего путешествия позволила себе подумать о том, что будет дальше.

Сейчас мы увидим двойника. Того, кто предал Оберона, украл его жизнь.

И, возможно, я почувствую Корону. Она должна быть здесь, где-то в этих стенах, под защитой чар и магии. Моё проклятое Видение должно хоть раз пригодиться для чего-то важного.

Мы найдём её и крадём. Снимем Печати.

А потом?

Потом Оберон вернёт свою магию. Станет снова тем, кем был – Королём Лета, властителем этого ослепительного, невозможно прекрасного мира. Он вернётся домой, в своё королевство, к своему народу.

А я…

Метка пульсировала на запястье – тёплая, почти нежная. Связь, которая больше не будет нужна. Которая растворится, когда он снова станет фейри, а я останусь всего лишь смертной девчонкой с разбитым сердцем и воспоминаниями о невозможном.

Наши миры разойдутся навсегда.

Что-то тёплое и горькое поднялось в груди – не совсем грусть, не совсем сожаление. Что-то похожее на принятие неизбежного.

Я не буду ни о чём жалеть.

Что бы ни случилось дальше, как бы ни закончилась эта история – я не пожалею ни об одном мгновении. Ни о язвительных перепалках, ни о страстных ночах, ни о том, как он смотрел на меня так, будто я была единственной реальной вещью в его разрушенном мире.

Это было лучшее, что могло со мной случиться.

И я буду помнить. Даже когда он забудет обычную смертную девчонку-хакера, которая помогла ему вернуть корону. Даже когда вернётся к своим вечным празднествам, к гарему из сотен фейри, к бесконечной красоте Летнего Двора.

Я буду помнить каждое мгновение. Каждый взгляд. Каждое прикосновение.

Я вдохнула глубже, заставляя себя вернуться в настоящее. Сейчас не время для сентиментальности. Сначала – дело. Сначала – корона.

Выдохнула медленно. Подняла взгляд и увидела его.

В центре зала, на троне из белого мрамора, инкрустированного золотом, сидел Оберон.