Я вылечу тебя - Джиджи Стикс

— Просыпайся, ленивая сучка. — Она подкрепляет свои слова резким ударом под ребра.

Я даже не вздрагиваю, хотя мне хочется схватить ее за лодыжку, притянуть к себе и потребовать рассказать, что она сделала с Камилой и Ксеро. Но, как бы я ни старалась, мое тело не двигается.

Долли протягивает руку, запускает пальцы в мои кудри и поднимает меня за волосы. Не успеваю я опомниться от боли, пронзающей голову, как она дает мне звонкую пощечину, от которой я окончательно прихожу в себя.

Вздрогнув, я отшатываюсь, чувствуя головокружение.

Шок проходит, уступая место всепоглощающему отчаянию. Я снова в руках Долли. В лучшем случае Ксеро находится в другой комнате, где его пытает Дельта. В худшем — он мертв.

— Ты трусливая шлюха. Что, черт возьми, ты натворила с нашими инвесторами? — визжит она.

Я стискиваю зубы, не желая отвечать.

— Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! — кричит она, и ее голос эхом разносится по кафельным стенам.

Пока я беспомощна, я не стану этого делать. Не сейчас, когда я все еще под действием наркотиков. Не сейчас, когда у нее в руках вся власть. Что бы они ни вложили в этот отравленный дротик, я не в состоянии сопротивляться, и будь я проклята, если доставлю ей удовольствие ответом.

— Иди сюда!

Она тащит меня по холодному, твердому кафелю к душевой кабине, с каждым шагом моя боль усиливается. Резким движением она открывает краны, и из них льется каскад ледяной воды. Я задыхаюсь от шока, мои зубы стучат. Мои конечности дрожат и сводит судорогой от холода. Я вкладываю в свои конечности всю свою решимость, но они не могут спастись от пронизывающего холода.

Дверь снова со скрипом открывается, впуская мужские шаги. У меня внутри все переворачивается, я отчаянно надеюсь, что это Ксеро, но в глубине души понимаю, что буду разочарована.

— Ты звала меня? — спрашивает мужской голос, от которого у меня кровь стынет в жилах. Это Локк. Тот самый златовласый красавчик, которого назначили ответственным за наркотики. Он усмехается. — Что ты делаешь?

— Пытаюсь искупать эту сучку, но она не дается, — отвечает Долли.

— Ты ввела противоядие? — спрашивает он.

Долли кокетливо хихикает.

— Забыла.

— Понятно. Перед аукционом нужно сделать сто и одну вещь.

У меня перехватывает дыхание.

Аукцион?

По мере того, как они удаляются в ванную, их голоса становятся приглушенными. Я зажмуриваю глаза, пытаясь сосредоточиться на их разговоре сквозь рев текущей воды.

Судя по обрывкам фраз, которые мне удается уловить, Дельта устраивает очередной фуршет, на который он пригласил новую группу инвесторов, чтобы провести закрытое представление. Я прислушиваюсь, не упомянут ли Ксеро, но слышу только о новой горячей суперзвезде, которая разорвет меня на части на глазах у зрителей, а затем тот, кто предложит самую высокую цену, осквернит мой труп.

Долли заходит в душ.

— Отдай ей половину.

— Ты уверен? — спрашивает Локк.

— Она будет слабой, но не настолько, чтобы лежать мертвым грузом, — отвечает она. — Я введу ей остальное перед началом торгов.

Холодная вода прекращается, и я начинаю задыхаться. Паника охватывает меня, когда игла вонзается в мой бицепс. Тепло распространяется от места укола и стекает по моему предплечью, вызывая ощущение покалывания в конечностях.

Локк выходит из душа, задерживаясь, чтобы поцеловать Долли.

— Подожди пару секунд, — шепчет он, прижимаясь к ее губам.

Когда я пытаюсь пошевелить пальцами, они дергаются. Я посылаю такой же сигнал пальцам ног, и они поджимаются. Пока они продолжают целоваться, я сжимаю руки в кулаки и пытаюсь пошевелить плечами.

Дрожа от напряжения, я приподнимаюсь и сажусь, но все еще слишком слаба, чтобы встать. Я прислоняюсь к холодной плитке, вкладывая всю свою ненависть в этот взгляд.

Теперь, когда я выпрямилась, я могу получше рассмотреть Долли. Она покрасила светлую часть волос в темно-каштановый цвет и заплела их в косички, отчего стала похожа на маму.

На ней клетчатый передник с глубоким вырезом, белые носки и красные туфли. Это гротескный косплей на «Волшебника страны Оз», от которого меня тошнит.

Слезы подступают к глазам, в носу щиплет. Какого черта я зацикливаюсь на ее наряде, когда мне предстоит умереть? Что еще важнее, что они сделают с Ксеро?

Долли отстраняется, поправляет Локку лацканы и хлопает его по заднице. Я бы накричала на нее за то, что она предала нас, но он и так все знает. Он был в той парочке, которая усыпила Барретта и Сета, оставив их на растерзание.

Он выходит из комнаты, оставляя меня наедине с Долли, которая сбрасывает красные туфли на каблуках и стягивает с себя платье-сарафан. Под ним она голая, ее тело покрыто бледными шрамами. Они могут быть такой же формы, как те, что оставила на мне Дельта, но его порезы были чистыми и аккуратными, и со временем от них остались лишь тонкие шрамы. У Долли порезы неровные и жестокие, это полотно пыток и боли, превратившее ее в маньяка.

С трудом сглотнув, я прижимаюсь к краю душа, внутри у меня все переворачивается. Теперь, когда у меня сохранилась большая часть воспоминаний, я могу думать только о том, что ее отправили в «Три судьбы», а потом четырнадцать лет терпела невыразимые мучения. Ее сарказм неуместен. Мы обе были пешками. Ей нужно направить свою жажду мести в нужное русло.

— Долли, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — А ты знала, что Шарлотта все еще жива?

Она берет бутылку шампуня.

— О чем ты говоришь?

— Няня, которую вы нашли убитой?

— Каппа? — переспросила она. Она заходит в душ и выливает мне на голову полбутылки шампуня.

Я сглатываю.

— Да.

— Это была шутка, но ты сошла с ума и задушила ребенка. А потом ты убила папу.

— Я не…

— Стой смирно и не болтай. — Долли запускает руки мне в волосы и намыливает их шампунем. — Я не могу представить тебя на аукционе с зелеными волосами, от которых воняет сексом и дымом.

— Я не убивала Хита. Это был Каппа.

— Всем плевать. Из-за тебя папа не забрал меня из «Трех судеб». Я осталась там, соблазняя и убивая придурков. А потом, когда я была подростком, меня насиловали и резали ножом больные извращенцы.