Верхний мир. Призрак свободы - Майя Олав Глакс

Берч и… — тут его голос неуверенно дрогнул, но Дин сразу же запретил себе думать иначе. — И Леди Тали! Нам пришлось буквально вернуться из Нижнего мира, чтобы начать снова бороться за Эстер…

Дин шел и говорил на ходу, постоянно оборачиваясь и ловя на себе все больше глаз, наполнявшихся надеждой. Некоторые из них уже искрились слезами.

— Мы долго планировали сопротивление, и в данный момент Джейсон Милтон, наш главнокомандующий, вместе с отрядами хранителей, оставшихся верных старому Эстеру, занимает важные позиции. Фред Уивер мертв, а Советник Шеута Виктор Ордо, признав капитуляцию, уже передал город в наши руки, — он не успел договорить, как тюремное крыло, наполненное до этого давящей тишиной, а после взволнованным шепотом, вдруг взорвалось радостными возгласами и аплодисментами. — Прошу проявить еще немного терпения. Я пока не знаю, кто и за что посадил вас всех сюда, но как только мы убедимся, что выйти наружу будет безопасно, то обязательно освободим вас…

После этих слов всеобщее ликование заметно поубавилось.

— То есть вы не пришли освободить нас прямо сейчас? — люди не перестали задавать вопросы, но теперь они звучали куда более требовательно. — Сколько нам еще сидеть здесь без суда и следствия?

— Как только Штаб будет полностью под нашей властью, — Дин поднял руки в надежде, что его слова от этого будут звучать убедительней. Наконец, замерев посреди тюремного крыла, он, не выдержав такого давления, громко прокричал: — Ева! Ева, ты тут?

Если бы кузина откликнулась, то он не стал бы терять сейчас время со всеми этими возмущенными пленниками. Очевидно, чем дольше он здесь находился, тем больше шума он вызывал. Как бы он этого ни хотел, Дин понимал, что выпускать без разбора всех — скверное решение, ведь кого-то из них могли поймать и за дело.

— Кэтрин? — чуть тише и с сомнением позвал он.

И Дин услышал леденящий кровь хрип из самой дальней камеры:

— Дин? Это правда ты? — даже несмотря на искаженный, словно простуженный тембр, Рид сразу узнал этот голос и, нахмурившись, подошел ближе.

— Кэт?.. — снова позвал он, пытаясь разглядеть во мраке силуэт своей жены.

Другие камеры были переполнены, но здесь никого не было, кроме нее, но он все равно старался говорить тише, почти шепотом.

— Как… как это возможно… ведь тебя… давно убили… — силуэт Кэтрин покачал головой, но так и оставался в тени.

— Мне жаль, что все твои усилия так и оказались напрасными, — хмыкнул Дин, не в силах рассмотреть в темноте образ жены. — Наверняка, даже сидя здесь, в камере, ты была довольна проделанной работой. До этого самого момента…

Кэтрин словно не услышала его слов, потому что ничего не сказала в ответ. Время шло, и стоило только Дину подумать, что ждать здесь больше нечего, как вдруг она дернулась, словно побоялась упустить его внимание. Когда свет настенного фонаря выхватил из темноты ее образ, Дин, наконец, понял, почему камера Кэтрин была пуста.

— А она… она в самом деле жива? — решетку камеры обвили худые кисти с длинными когтистыми пальцами, и, крепко сжав стальные прутья, Кэтрин медленно подтянулась навстречу Дину.

Слова, наполненные ядом, исходили изо рта, исказившегося в злобной ухмылке. Зубы превратились в клыки, а глаза стали абсолютно черными. От пышных волос, которые она часто собирала в хвост на манер Леди, не осталось и следа. Лицо вурдалачки обрамляли теперь редкие черные линии, собравшиеся в сальные прядки.

— Кэт… — опешив, тихо протянул Дин, едва узнавая в порождении Тьмы свою жену. — Что ты с собой сделала?..

— Ответь мне! Она жива? — зло прищурив обсидиановые глаза, прошипела Кэтрин.

— Даже сейчас тебя волнует только это? — покачал головой Дин.

Он презирал Кэтрин за все, что она сделала, но видя, во что она превратилась, неожиданно ощутил жалость к ней. Оба говорили как можно тише, Рид не хотел, чтобы их слышали посторонние.

— Не делай вид, будто тебя интересует, что меня волнует. Но да, мне важно это знать! Сам же видишь, во что я превратилась. Что мне остается?.. — злой оскал исчез, и Кэтрин с грустью опустила взгляд, осматривая свой грязный костюм, брюки и пиджак висели на ней безобразным мешком. — Как ты и сказал, сидя здесь, только и остается, что задаваться вопросом, не было ли все это напрасным…

Позади Дина все еще раздавались возмущенные выкрики и требования выпустить невиновных, но в этот самый момент все его внимание занимала жалкая фигура его жены, и он наклонился еще ближе.

— Кэт, неужели ты так и не поняла… ты не отомстила лично мне или Леди, из-за тебя пострадало так много людей… Все, кто сидят тут — и по твоей вине, в том числе…

— Ты решил судить меня? — тут же Кэтрин метнула в него свой черный взгляд. — Ничего уже не изменить. И я тому — яркий. Как и гибель вашей троицы, как мне казалось… Но вот ты живой, а я как была вурдалаком, так и останусь…

— Ты ведь не всегда была такой, — хмурясь, Дин всё пытался разглядеть в чудовище перед собой ту тихую и сдержанную девушку, с которой его когда-то связала судьба. Не считая редких сцен ревности, Кэтрин не была такой резкой и язвительной. — Когда и почему ты решила, что именно это — единственный выход…

— Слишком поздно ты стал задаваться такими вопросами и задумываться о последствиях, мой дорогой муженек, — прошипела Кэтрин, и сквозь клыки в сторону Дина брызнуло несколько капель ее слюны, то ли случайно, то ли намеренно. — Слишком много дней и ночей ты оставлял меня в одиночестве, чтобы изображать сейчас искреннее удивление. Так много у меня было возможностей оказаться наедине с Тьмой… Так много…

Едва сожаление и тоска начинали пробиваться сквозь видимую ненависть, как Кэтрин, крепче сжав стальные прутья, мгновенно душила в себе эти чувства и смотрела на Дина с прежней яростью.

— Ну так что, она жива?

Рид крепко сжал губы. Его голос дрогнул, когда он произносил воодушевляющую речь перед всеми тут заключенными людьми, и вот теперь Кэтрин требовала ответить, жива ли Леди. Ему так хотелось ответить утвердительно, но каждый раз он боялся это сделать, словно тем самым мог спугнуть удачу и шанс на то, что Тали в самом деле может выбраться живой из плена Орла.

— На самом деле это именно Леди смогла вытащить меня из Нижнего мира. Меня и Клауса, — уклончиво ответил Дин. — Если бы не она, то я бы не стоял сейчас здесь…

— Ну, конечно… разве могло все быть иначе? — вероятно Кэтрин закатила глаза, но ее белки были такими же