Золушка?! Да! Та самая! - Ли Литвиненко

После этого волшебному уничтожению подверглись: зеленый кабачок, судя по сочной мякоти, очень вкусный; красивый, словно цветок, цукини; и даже молоденький арбуз, найденный в углу теплицы. Наконец, Золушка добралась до дальнего края огорода, где был посажен поздний сорт тыквы «Конфетка». Она даже не надеялась отыскать там что-то, но под широким листом лежала ярко-желтая тыковка размером с два кулака. Этот сорт всегда давал огромные плоды, вот и этот экземпляр мог бы вырасти за лето в настоящую гигантесу.

— Вот, это последняя.

Золушка положила на середину подъездной дорожки свою находку.

Посреди цветного месива, оставшегося от неподходящих овощей, она смотрелась такой мило беззащитной, что становилось жалко отдавать её на опыты волшебнице. Но бал…

Палочка закружилась в танце, привычно засветилась и пальнула переливающимся огоньком. Золушка, да и сама фея, задержали дыхание. Овощ затрясся, как в испуге. Надулся и — бумс! — на дороге стояла карета — цветом точь-в-точь, как та самая золотая тыква. Она сверкала под осыпавшимися на неё остатками волшебных искр и манила усесться прямо сейчас, на её бархатные сиденья.

— Получилось! Получилось! Получилось! — запрыгали фея и Золушка и бросились обниматься.

— Теперь…

— Платье! — захлопала в ладоши Золушка.

— Ну нет, — осадила фея. — Сначала кони, потом платье.

Золушка была не согласна, но спорить не стала — феям виднее, в каком порядке следует творить превращения.

Лети помахала над землей палочкой, и остатки овощей дружной массой сползлось к огороду. Потом фея сделала несколько пасов рукой, и вместо неаппетитной кучи на земле осталась пирамидка сырных головок. От них потянулся заметный дымок, будто сыр поджаривали на огне. Фея приложила палец к губам, призывая Золушку молчать. В полной тишине из земли — вернее, из норки, которую девушка раньше не видела — показалась мышиная головка.

Мышей Золушка боялась и как всякая порядочная девушка в их присутствии поднимала крик и вскакивала на любое возвышение. На такие случаи в поместье имелся старый, но матерый кот, который быстро расправлялся с обидчиками. А вот на огород его обязанности не распространялись, и тут иногда шныряли короткохвостые полевки.

Мышка, выбравшаяся на ароматную приманку, тоже оказалась полевой, и у неё было пять товарищей. Они осторожно выбрались из укрытия и гуськом побежали к еде. Как только вся компания расслабилась и начала пировать, на неё накинули светящуюся сеть. Зверьки забились в ней, тщетно пытаясь выбраться. Тонкие лучи не отпускали, и чем сильнее мышки дергались, тем больше увеличивались в размере, попутно меняя форму и цвет. Сначала у них неестественно вытянулись лапы. Потом отросли пышные конские хвосты и вытянулись шеи. Головы до последнего были похожи на мышиные и, только когда тела зверьков целиком повторили лошадиный корпус, морды удлинились и появилась грива.

В какой-то момент Золушка испугалась, что их постигнет судьба первой тыквы, и отступила назад, прячась за спиной феи. Но полевки и волшебство отлично сочетались, и через мгновение перед каретой стояла шестерка белоснежных лошадей, в облике которых совсем не угадывалась истинная мышиная личность.

На их дружное ржание прибежал старый конюх. Он приходил в поместье по вечерам чистить стойло их единственной кобылы.

— Вот и кучер! — радостно объявила фея.

— Что тут происходит? — спросил пожилой мужчина и получил в лоб.

Конечно же, волшебством.

Дедуля после этого изменился. Его взгляд стал бессмысленным, но целеустремленным, а старая одежда превратилась в дорогую ливрею, расшитую золотом. Голову, в которую влетел пучок света, украсила щегольская шляпа с перьями.

— С ним все в порядке? — забеспокоилась Золушка.

Конюшенный ей нравился, он был добрый и безобидный старичок, всегда приходивший «под мухой» и иногда рассказывавший интересные истории.

— Да. Он просто в трансе.

— А зачем он там?

— Нам нужен кучер и он идеально подходит на эту должность. По щелчку пальцев он отвезет тебя во дворец, а когда придет время вернуться, ты щелкнешь дважды. Вот так. — И фея дважды щелкнула пальцами, как кастаньетами. — Он сделает это автоматически, не думая. Он ничего не расскажет твоей мачехе, потому что эта ночь полностью сотрется из его памяти.

— Жаль. Он говорил, что хотел бы хоть раз в жизни побывать на конюшнях дворца. А оказавшись в них по-настоящему, даже не вспомнит… — загрустила девушка.

— Хорошо! Он будет все помнить, но решит, что это был просто сон. Пусть это станет ему наградой за услугу. Такое решение тебя устроит? — спросила фея.

Сегодняшний вечер, должен принадлежать Золушке, и ничего не должно его омрачать.

— Это было бы замечательно! — обрадовалась она.

— А теперь… — сказала фея. Золушка молчала, она не была уверенна, что следует превращать после за кучером. — Платье! — взмахнула палочкой фея.

Но луч светлой магии осветил не Золушку, а паутинку, висевшую в углу теплицы. Летавица заметила её почти сразу, как заглянула сюда, и это была отличная заготовка. Простое и совершенное плетение, сотворенное из тончайших нитей, дрожало на сквозняке и поблескивало крошечными каплями росы, висевших на сплетениях, словно драгоценные камни.

Паутинка отделилась от деревянных перекладин, к которым её пристроил хозяин-паучок, и полетела к Золушке.

— Не шевелись, — велела фея. — Выпрями спину и разведи в стороны руки. Во так!

Паутина разделилась на пять неровных частей. Две, одинаковые по форме и размеру, повисли у Золушки на ушах и превратились в красивые сережки тонкой кружевной работы, с бриллиантовыми капельками на концах. Третья, чуть больше, легла на запястье, став бриллиантовым браслетом. Сразу после этого руки девушки стали идеально белыми и чистыми. Пропали многолетние мозоли, розовые ноготки удлинились и приняли форму совершенного овала. Золушка подняла их к лицу и стала рассматривать, будто увидела впервые.

В это время четвертая часть паутинки порхнула ей на голову, откуда перед этим слетел чепчик, и легла на волосы маленькой диадемой. Из-под неё сверху вниз, точно бы с диадемы лилось само волшебство, начала меняться прическа девушки. Волнистые волосы выпутались из пучка, в который Золушка их закалывала, и укладывались за спиной в длинные волны платиновых локонов. Потом они, словно живые, потянулись вверх и уложились на голове Золушки в виде короны, открыв чудесный изгиб девичьей шеи.

Самая большая часть паутины обняла точеную шейку Золушки и стала драгоценным колье с каплей-подвеской посередине. От него тоже струилась магия: серый воротничок-косынка исчез, открыв хрупкие плечи, широкие рукава сузились, талию затянуло корсетом, белыми волнами на землю опустилась пышная юбка. Одежда служанки превратилась в ослепительно-белое модное платье из самой дорогой ткани. Оно было, на первый взгляд, совсем простеньким, но невероятно шло Золушке.

Неизменными остались только деревянные туфли, торчащие из-под подола.

Но фея-крестная этого, кажется, не заметила. Она