Развода не будет! Мандаринка для генерала - Злата Загорская

и, видимо, проникнувшись важностью миссии (или просто хорошо поев овса), взяла резвый темп. Сани скрипели, полозья шипели, разрезая наст. Мы выехали за ворота и свернули на широкий тракт, ведущий к Гарнизону.

Здесь было не так глухо, как на лесной дороге к деревне. Снег был укатан тысячами копыт и колес. То и дело попадались следы тяжелых обозов. Ветер свистел в ушах, мороз щипал щеки - единственный открытый участок кожи. Я поглубже зарылась в воротник, прижимаясь плечом к теплому боку Бертса.

— Не дрейфь, барыня, — прокричал он сквозь ветер, косясь на меня. — Штольц мужик жадный, но честный. Не обидит. А про мужа не думай. В Гарнизоне народу тьма. С чего ему на рынок идти? Он в штабе сидит, стратегии думает.

— Надеюсь, — пробурчала я в шарф. — Главное, чтобы стратегии его не привели к моему прилавку.

Двадцать километров мы пролетели часа за полтора. Звездочка бежала легко, мороз не давал расслабиться. Вскоре лес расступился, и впереди, на высоком холме, показалась громада Гарнизона. Это был не просто военный лагерь. Это была крепость. Высокие каменные стены, сторожевые башни, дымы от сотен труб, поднимающиеся в серое небо. Вокруг крепости раскинулся посад - целый городок из деревянных домов, складов и лавок, обслуживающих армию.

— Приехали, — Бертс натянул вожжи, сбавляя ход. — Сейчас на входе проверят, и к складам. Ты, барыня, молчи лучше. Я сам с караульным поговорю. А то у тебя говор слишком благородный. Даже когда материшься.

Мы подъехали к полосатому шлагбауму. У будки стояли двое солдат в шинелях, с ружьями наперевес. Вид у них был скучающий и промерзший.

— Кто такие? Чего везем? — лениво спросил один, выпуская струю пара.

— Свои, служивый! — гаркнул Бертс. — С Вороньей Пади мы. Провиант везем. Свежатину для господина интенданта.

— Свежатину? — солдат оживился, потянул носом воздух. — Мясо, что ль?

— Лучше! Витамины!

Бертс подмигнул и чуть приподнял край брезента. Солдат заглянул внутрь, и глаза его расширились. Запах лука ударил ему в нос.

— Ох ты ж... Зелень?! Зимой?!

— Она самая. Пропускай, пока не померзла! Штольц с тебя три шкуры спустит, ежели товар испортится!

Имя интенданта сработало как магическое заклинание. Шлагбаум взлетел вверх.

— Давай, давай, проезжай! К третьим складам рули!

Мы въехали на территорию посада. Здесь кипела жизнь. Сновали солдаты, скрипели телеги, пахло дымом, дегтем и кашей. Я вжалась в сани, стараясь стать невидимой. Сердце колотилось как бешеное. Где-то здесь, за этими каменными стенами, был мой муж. Человек, которому я должна состояние. Но отступать было некуда. За моей спиной лежал лук, который должен был стать первым взносом в мою новую жизнь.

— Ну, с богом, — шепнула я, когда Бертс остановил сани у приземистого длинного здания с вывеской «Интендантская служба». — Идем грабить армию. В хорошем смысле.

Глава 14

Внутри здания Интендантской службы было тепло. Одуряюще, благословенно тепло.

Мы с Бертсом ввалились в предбанник, топая валенками, как два медведя-шатуна. За конторкой сидел молодой писарь с чернильным пятном на носу. Он лениво поднял голову, но увидев Бертса (который для солидности надул щеки), а главное услышав волшебное слово лук, тут же соскочил со стула.

— Штольц у себя? — гаркнул Бертс. — Зови, скажи зелень привезли. Свежую, хрустящую!

Писарь исчез за массивной дубовой дверью. Я прислонилась к теплой печке, чувствуя, как оттаивают ресницы.

— Фух... — выдохнула я. — Вроде пронесло. Сейчас сдадим товар, заберем деньги и...

— Я щас, — вдруг перебил Бертс. — Гляну, как там Звездочка. А то у местных коновязей народ ушлый, еще хомут срежут.

Он выскочил на улицу. Я осталась одна, наслаждаясь теплом и мысленно пересчитывая будущую прибыль. Прошла минута. Две. Дверь с улицы распахнулась, и в предбанник влетел Бертс. На нем лица не было. Глаза вытаращены, борода трясется.

— Барыня! — прошипел он, хватая меня за рукав. — Беда!

— Что случилось? Лук украли?!

— Хуже! Генерал! Сюда идет! Прямо к крыльцу подходит!

— И что? — я похолодела, но попыталась сохранить рассудок. — Ты же сам сказал что он меня не узнает. Я торговка, ты возничий...

— Тебя не узнает! — Бертс был в панике. — А меня?! Я ж его десять лет брил, сапоги чистил и в атаки с ним ходил! Он каждую мою морщину знает! Если он увидит Бертса, который торгует луком с бабой в его же тулупе... он сразу смекнет, откуда ветер дует!

До меня дошло. Бертс ведь его слуга из «Стылого Дола»!

— И что делать?!

— Я за угол! К лошади! Скажу, если что, живот прихватило, до ветру бегал! А ты... ты уж сама, барыня! Торгуйся!

И этот предатель, этот старый пень, выскочил обратно на мороз, оставив меня одну.

— Бертс, стоять! — сипло крикнула я, но дверь уже захлопнулась.

Я осталась одна посреди казенного коридора. В огромном тулупе, с корзиной лука у ног и сердцем, которое билось как ненормальное. Бежать? Поздно. Из коридора донеслись тяжелые, уверенные шаги. Стук каблуков по деревянному полу звучал как приговор.

Дверь кабинета распахнулась. Первым выкатился низенький, круглый как колобок человечек в очках - явно тот самый Штольц.

— Где?! — возопил он, потирая пухлые ручки. — Где товар? Где зелень?

А следом за ним в предбанник шагнул он. Генерал Адриан Де Валлен.

Время замедлилось, как в плохом кино. Я конечно видела его портреты в доме. Но портреты лгали. Они не передавали той тяжелой, давящей ауры власти, которую этот человек принес с собой вместе с запахом мороза и оружейного масла.

Он был высоким. Не просто высоким, огромным. Широкие плечи, обтянутые темно-синим мундиром, казалось, занимали весь дверной проем. На его воротнике таял снег. Черные волосы были коротко стрижены, на висках серебрилась ранняя седина. А лицо... Это было лицо красивого хищника. Жесткие скулы, волевой подбородок с ямочкой и глаза цвета старого льда. Уставшие, циничные и невероятно проницательные глаза.

Я инстинктивно втянула голову в плечи и натянула пуховый платок до самых глаз, оставив лишь щелку для обзора. «Боже, — мелькнула паническая мысль. — И вот этот викинг мой муж? Да он меня просто раздавит и не заметит».

— Вот! — Штольц подбежал к моей корзине, откинул