Служанка для темного повелителя - Анастасия Максименко

― Ты меня обвиняешь?

― Всего лишь спрашиваю.

― Аха. И ты так уверена, что это был именно падший Иргаш?

(Иргашем называют на Ордаре бывшего мужа Аглаи.)

― Не совсем, ― признаю нехотя. ― Однако, мне показалось, это был именно он.

Катрин устало покачала головой.

― Когда кажется, Аглая, сама знаешь, что следует делать.

― На Ордаре не помогут обережные жесты Земли. Ты мне четко скажи, Кать: ты… ему помогала? Помогла протащиться на шестой, пусть даже если всего на минуту? Помогла или нет?

Катрин ещё сильней посерела, поджала губы.

― Не отводи взгляд. Да или нет, Катрин? Да или нет?

― А если и да? ― вздернула подбородок. ― Что тогда? Ты видишь, какой я стала? Мне недолго осталось, как понимаешь, а я просто хочу, Аглайка, жить! Все хотят жить и все боятся смерти, это нормально!

― Согласна. Но ненормально выживать за чужой счет, мне жаль, что ты этого так и не поняла.

― Мы не в своем мире, здесь всё можно!

― Что ты сделала, Кать? ― устало. ― Чем ты ему помогла? Что он хотел?

― Прости. Я не могу сказать. Не могу. Мне жаль, Аглая. Постарайся меня понять. И не звони больше.

― Стой!

― Нет, хватит! Только одно сказать могу: ходи и оглядывайся, ― шепчет, ― ходи и гляди в оба.

― И ты тоже, Кать. И ты тоже…

Зеркало вновь стало матовым. Раздраженно топнула ногой и замерла, нос забил знакомый запах серы. На плечи мягко опустились мужские ладони, помассировали, живот свело судорогой, внутренности завязались узлом.

― Дрейя моя, ― ласковый шепот на ухо. ― Ничего не хочешь мне рассказать?

Принесла нелегкая.

Глава 15

Жизнь вместе с энергией проносится перед внутренним взором буквально за мгновение, пока я оборачиваюсь лицом к шефу всех шефов. На лице искусственная улыбка, которую легко спутать с оскалом. Жареным пахнет так сильно, что аж подгорает.

Мессор взбешен. По-настоящему. И меня не ввести в заблуждение его нарочито одухотворенным ласковым видом. Хтонический облик с золотыми, без зрачка, глазами, с алыми ртутными расщелинками до острых скул смотрится, откровенно говоря, ужасно дико и в то же время завораживающе. В том числе и подрагивающие за спиной крылья в клубках тьмы, сложенные на манер плаща, неумолимо намекают: кое-кто в крайней стадии бешенства, и да, я начинаю догадываться о причинах визита Файрокса.

― Князь, ― отвешиваю поклон. Вообще-то, дрейи кланяться не обязаны, но чуйка подсказывает: лучше сейчас не только не делать резких движений, но и следить за своим языком.

― Объяснись, Агилара. И будь добра, уволь от пустозвонных фраз, ― подпускает в голос нотки яда и принимается кривить меня по-женски звонким тоном, смешно жестикулируя: ― о чём вы, князь? Что я такого сделала, князь? Я ни в чём не виновата, мой князь, это всё происки врагов!

Прикусываю губу, проглатывая смешок. Сейчас вот точно не время, язык вырвет и вставит туда, где его быть не должно. И всё-таки мне не показалось, он за мной весь день наблюдал, засранец.

― Отвечай! ― гаркает в лицо, порыв магического ветра взметает волосы. ― Какого светлого ты творишь⁈ Кажется, мы с тобой договаривались, да, если у тебя возникнет хоть тень сомнений по поводу твоей безопасности — ты мне сразу об этом говоришь, Агилара! Так какого гребаного светлого ты умолчала, что видела своего маргхарова муженька на шестом ординаре?

М-да, представляю, какие усилия морально прикладывает Мессор, чтобы не встряхнуть меня за плечи хорошенько. В мыслях он наверняка сто раз меня и встряхнул, и об стенку приложил, и по ней же размазал. И ведь прав. Был такой уговор. Разумный.

― Я хотела сначала убедиться, что та нечисть являлась тем, о ком я подумала, чтобы лишний раз не тревожить вас, повелитель.

Вообще-то, мне, как и других батарейкам, Мессор не повелитель, но сейчас, право слово, я его хоть родным отцом назову, ха-ха. Кто понял, тот понял.

― Убедилась?

Думаю, не нужно дополнять, каким тоном это слово выплюнули.

― Да. Мне не удалось узнать, каким образом проник сюда Игнат, но Катрин не опровергала, что я не ошиблась в своих разумениях. Я сама собиралась после беседы с ней доложить вам обо всём.

Долгое противостояние взглядов, а это, между прочим, непросто — выдержать Мессорский змеиный взор. К щеке притрагивается когтистая рука, и да, усилий, чтобы не дернуться, тоже нужно прилагать немало. Легкое движение, и моя щека превратится в мечту хелоуинщиков.

― Доложить она собиралась, ― ласковый бархатный шепот. ― Аглая, Аглая… ― мужская ладонь нежно укладывается на горло, слегка царапает острыми коготками, ― ты знаешь, как я не выношу ложь?

― Знаю, повелитель. А я к ней при чём?

― Восхищаюсь твоей дерзостью, ― легонько надавливает.

― Я действительно собиралась вас призвать, о, Великий, тем более у меня к вам возникло по работе одно дельце.

― Вот как?

― Угу, ― шагаю назад, самоустраняясь от упыринской хватки, достаточно ему, проявил жест власти своей, молодец, пусть давится пирожком. ― Будете чай с настойкой или кофе?

― Чай. С ельней, ― кивает. ― Меньше чая, больше ельни. И сдобу, давай-ка, организуй.

«Поглядите на эту наглую хтоническую морду. Давай-ка, организуй!»

― Я вам что, пекарня? ― возмущаюсь наглостью жнеца, уперев руки в бока. ― Нет у меня ничего такого. Не держу.

Мессор закатывает глаза.

Глава 16

Сидим с князем на диване, чай пьем с булочками, которые по его заказу буквально за семь минут из кондитерской доставили. Эх, хорошо с одной стороны быть этаким падишахом, а вот с другой, ну его нафиг. И жене его будущей не завидую. Не повезет несчастной, точно говорю. Характер у муженька не сахар, да и дворцовые интриги на завтрак-обед-ужин — тоже такое себе развлечение. Насчет бывшего я за это время уже, конечно, всё доложила, в подробностях, какие помнила сама, заодно и о просьбе дилла.

Файрокс молчит, жует за обе щеки сдобу да клыками фаянсовыми сверкает. Проходит ещё полчаса. Молчим. Я пью чай. Он жует. Пятнадцать минут пролетает. Сожрав сладости подчистую, князь по-плебейски облизывает пальцы. Невольно ловлю себя на мысли: выглядит он при этом до ужаса мило, и ведь не скажешь сейчас, что жнец кровавый, сановник такой