Служанка для темного повелителя - Анастасия Максименко

― Разберусь, ― сухо говорит, имея при этом ну очень зловещий вид, крошки да пылинки несуществующие с рукавов отряхивает, что сжигались ещё на подлете к комиссарскому телу золотым огнем. Поднимается, весь такой, неторопливо, руки за спину закладывает. ― А ты, моя вкусняшка, чтобы больше даже не думала, чтобы от меня хоть что-то утаивать, поняла?

Кривлюсь и киваю. Поняла, чего уж тут непонятно.

― Я серьезно, Аглая. Моё терпение не безгранично. Ещё несколько подобных промахов, и я заберу тебя.

Так, што началось? Нормально же дружили.

― Это куда? ― уточняю осторожно. Мессор криво улыбается, свет от свечей отбрасывает на его лицо ну очень мрачные тени. Файрокс медленно наклоняется к моему лицу, выдыхает ароматом смолы и пепла:

― А ты как думаешь? ― шепчет.

Ну… как бы вариантов масса. Решаю не отвечать, себе дороже выйдет.

― Так, ладно, ― тру лоб. ― Что мне сказать диллу Вордейлу?

Мессор отклоняется, отвечая невозмутимо:

― Его дочь завтра утром вернется в отчий дом, пусть ждет, а остальное я сам ему сообщу.

У-у-у, бедняга демон. Не завидую.

Пляшут языки пламени, это Мессор строит портальный переход.

― Шеф, вы делайте скидку, что дилл под ментальным мороком, и уж кого и следует карать — это Ельмора, если его метка мести не покарала, конечно же, в чём лично я почти не сомневаюсь.

Мессор пропускает мой комментарий мимо ушей.

― О себе заботься, Агилара. О себе.

― Ну, разумеется, ― отрываю от дивана мягкое место. ― Повелитель, а что будет с Катрин и Иргашем?

Целую минуту князь молчит, гипнотизируя меня из-под синей челки.

― Ты о них больше не услышишь. В последний раз повторяю: заботься о себе, Ахилара.

― Да помню я, мне просто любопытно.

― Любопытство, как ты знаешь, до добра не доводит. Катрин — дрейя моего брата Кайрокса, он станет решать судьбу предательницы.

«Это если сам Кайрокс не приказал ей вмешаться», ― вздыхаю про себя. Впрочем, Файрокс тоже далеко не дурак. Не сомневаюсь, что как и сказал, так и будет, выяснит всё и разберется.

― А что насчет рынка? Кто теперь заведует грязью?

Скулы шефа обозначаются острее. Он стоит в полыхающей арке, глядя на меня оттуда почерневшей бездонной пропастью. Тот самый жест, когда следует прикусить язык и не спрашивать, но я не была бы собой, если бы покорно молчала.

― Этого участка торговли больше нет, все незаконно плененные рабы получили вольную. К слову, с твоим герхором я желаю поговорить, навещу на днях, пусть не думает прятаться, я за ним бегать не собираюсь.

Слегка склоняю голову.

― Если допрос окончен, оставлю тебя. И помни о моем наказе, вкусняшка моя. Только дай мне повод.

С некоторым мстительным удовлетворением наблюдаю, как князя сжирают темно-ржавые языки пламени, в мыслях нацепляю на лицо солнцезащитные очки и потягиваю коктейль. Хорошо горит. Ярко. Только истлевает последний клочок дымка, в помещение врывается Трактор.

― Фух, свалил наконец, ― плюхается мордой на диван, кончик фиолетового хвоста свисает и подрагивает. ― Заманался ждать.

― Так не ждал бы, чего не зашел? Кроме того, слышал: Мессор хотел с тобой поговорить?

― Пф. Если было бы что-то срочное, уже бы за шкирку втащил, аль ты думаешь, он не знал, что я в соседней комнате прохлаждаюсь, ага, держи карман шире. Наверняка хотел за связь нашу с тобой спросить.

― Было бы о чём спрашивать, ― пожимаю плечами. ― Ты, кстати, где сам был?

― Бродил, гулял, пыхтел, спрашивал тое-сёе.

― И что наспрашивал?

― Да вот, хорошо, князь обо всём узнал, это я о муженьке твоём бывшем, и ты не идиотка, правильно сделала, что ему всё рассказала.

― Не совсем тебя сейчас понимаю, ― насторожилась.

Герхор вскидывает на меня посерьезневшую мордочку.

― А что понимать? Скот твой бывший похищение, судя по всему, на тебя готовил. Совсем бессмертный, блин. И ведь знает, кому ты принадлежишь, мало кто не знает, а всё равно идиоты находятся, хотя что Иргашу твоему, ему терять нечего особо.

Плюхнулась на булки. Обалдеть.

― Ну, ты не бледней, Глашка, Мессор сказал же: разберется, вот и пусть разбирается.

― Глашка у тебя под хвостом, а я Аглая. Либо же Агилара, понял?

― Пф, деловая. Как меня трактором обзывать, так нормально, а как я её…

― Так, не нуди. Говоришь, Игнат, а он, между прочим, уже давно не мой, даже не думай такое больше ляпнуть, осмелился похищение на меня готовить, Катьку подговорил, но я тогда не понимаю, зачем он мне на рынке показался и тем самым предостерег?

― Может быть, он маньяк? Ну, хотел, чтобы ты боялась, про себя исходилась от ужаса, либо же, наоборот, в угоду своему извращенному интеллекту хотел, чтобы его пытались остановить, да кто знает? Да и неважно уже ничего. Забудь о нём. Не будет его больше нигде.

Покосилась на умиротворенного кота. А вот я что-то в последнем утверждении сомневалась. И дело не в том, что я не верила в силу жнеца, просто такой, как Гнатька… не тонет, если понимаете, о чём я.

Глава 17

Несмотря на чрезмерно насыщенный день и не шибко приятные новости от Трактора, спала я как убитая, если бы ещё не обнаглевший кот, что всё раннее утро норовил пробраться ко мне в постель и залезть на голову, тыкаясь хвостом в нос. Я уже начинала жалеть, что подобрала эту с виду фиалковую невинность. И главное, я его выпроваживаю и только заваливаюсь дальше спать, как он тихонько лезет обратно, и плясь на макушку. Я его выгоняю, а он снова плясь! Какая наглос-с-сть!

Кончик хвоста щекочет нос, в тысячный раз вырывая меня из дремы.

― Трактор, блин, ― сдергиваю муркнувшего кота на подушку, поглядите, он ещё и смеет возмущенно шипеть! ― Ты совсем берега попутал, я гляжу!

― Сколько можно тебе повторять, я Фиалка! Никакой не трактор, дырявый ты носок!

― Поверь мне, ― ядовито бурчу, ― Трактор для тебя лучшее решение в имени.

― Чё это вдруг?

― Потому, недогадливый мой, Фиалка, вообще-то — женское имя.

― С чего оно женское, нормальное имя. Мужское. Мужественное.

― Ага, такое же, как и Агилара, ну-ну. В общем, ты для меня Трактор, смирись, ― схожу с постели и бреду в уборную. Кот кричит в спину: