Одержимость Тамерлана - Элена Макнамара

— торжественное выражение.

Дочка, — говорит она, подходя ко мне, — мы пришли поговорить. По традиции. Когда юноша крадёт невесту, старшие женщины рода должны прийти к ней. Обьяснить. Уговорить. Показать, что она попадает в хорошую семью.

Я перевожу взгляд на Тамерлана. Он стоит у стены, скрестив руки, и выглядит... неловко. Будто сам не в восторге от происходящего.

— Ты знал об этом? — спрашиваю я.

Он кивает.

Патимат хватает меня за руку, усаживает обратно на диван. Пожилая женщина — бабушка, понимаю я, — садится с другой стороны. Две другие устраиваются на стульях.

Тамерлан делает движение к двери.

— Я выйду, оставлю вас...

Сиди, — обрывает его бабушка резко, по-русски, с сильным акцентом. — Слушай, что

говорить будем. Может, сам чему научишься.

Он покорно садится в кресло у окна, и впервые я вижу его таким послушным, подчиняющимся.

Бабушка поворачивается ко мне, и её морщинистая рука ложится на мою.

Девочка, — говорит она, и голос хриплый, но добрый, — знаю, ты испугалась. Злишься.

Правильно. Это нормально. Но послушай старуху.

Я молчу, не зная, что сказать.

— Наш Тамерлан — хороший мальчик. Да, украл тебя. Но так у нас принято. Это не значит, что он плохой. Значит, он серьёзный. Решительный. Знает, чего хочет.

— Бабушка, — начинаю я, стараясь быть вежливой, — я понимаю, что это ваша традиция. Но я не из вашей культуры. Я не могу просто принять это...

— Не можешь сейчас, — перебивает Патимат. — Но послушай нас. Мы расскажем, какая

семья, в которую он тебя зовёт.

И они начинают.

Бабушка рассказывает о роде Алиевых — как они жили в этих горах триста лет, как переживали войны, голод, репрессии, но сохранили честь и достоинство. Как мужчины рода всегда были защитниками, а женщины — хранительницами очага.

Патимат рассказывает о своём браке с Абдулом — как он украл её пятьдесят лет назад, как она тоже злилась, плакала, хотела сбежать. Но осталась. И ни разу не пожалела.

Одна из женщин средних лет — оказывается, сестра Тамерлана — рассказывает о нём самом.

— Он всегда был особенным, — говорит она. — Среди братьев — самый сильный, но и самый добрый. Защищал младших, помогал старшим. В армии заслужил медаль за спасение товарища.

Вернулся — сразу стал опорой семье.

Она наклоняется ко мне, понижает голос:

Он мог бы жениться на ком угодно. Девушки из лучших семей — очереди стояли. Но он

отказывал всем. Говорил — не та. Ждал тебя, хоть и не знал, что тебя.

Они говорят долго. Рассказывают о традициях, о том, как живут женщины в их семье — да, есть правила, но есть и уважение. Да, мужчина — глава, но жена — королева в доме. Её слово — закон для детей, её мнение — важно для мужа.

Показывают украшения — золотые, тяжёлые, старинные.

Уговаривают, уговаривают, уговаривают..

Патимат берёт мои руки в свои.

Дочка, я не говорю — соглашайся сразу. Не говорю — люби его сегодня. Говорю — дай

шанс. Узнай его. Узнай нас. А потом решай. Но знай — если войдёшь в эту семью, мы будем беречь тебя, как свою кровь.

Её глаза полны искренности, тепла. И я вдруг чувствую — она не врёт. Они действительно так живут. По этим правилам, традициям, которые кажутся мне дикими, но для них — святы.

Бабушка похлопывает меня по щеке — ласково, по-матерински.

Хорошая девочка. Умная. Вижу по глазам. Ты не испуганная овечка. Ты львица. Такие жёнылучшие. Они рожают сильных сыновей и умных дочерей. Они держат семью, когда мужчины слабеют.

Она поворачивается к Тамерлану, и голос становится строгим:

— А ты, внук, слушай. Эта девушка — не игрушка. Не слуга. Она — дар. Если она останется, ты будешь беречь её. Уважать. Любить. Понял?

Понял, бабушка, — отвечает он тихо, почтительно.

Руку не поднимешь?

Никогда.

Изменять не будешь?

Никогда.

Детям дашь образование, какое она захочет?

Он на мгновение замешкался — видимо, не ожидал такого вопроса. Потом кивает:

Дам.

Хорошо, — бабушка снова поворачивается ко мне. — Видишь? Обещал при старших. Такое

обещание — святое. Нарушит — весь род от него отвернётся.

Женщины встают,

Мы уходим, говорит Патимат.

Оставляем вас. Поговорите. Подумай, дочка. Хорошо подумай.

Бабушка задерживается последней. Наклоняется к моему уху, шепчет по-русски:

Между нами, женщинами. Он хороший. Горячий, да. Упрямый, да. Но сердце чистое. Таких сейчас мало. Не упусти.

Целует меня в макушку и, опираясь на палку, выходит следом за остальными.

Дверь закрывается.

Мы снова одни.

глава 6

Лежу на кровати в маленькой спальне сторожки, уставившись в потолок, где в углу дрожит тень от свечи. Женщины ушли минут двадцать назад. Может, полчаса. Не знаю. Время течёт странно то слишком быстро, то застывает.

Тамерлан вышел следом за ними, сказал: "Дам тебе время, пространство.". Закрыл дверь. Я услышала, как щёлкнул замок снаружи.

Чёртов замок.

Я в запертой комнате. Похищенная. По старинной традиции, которая в XXI веке звучит как сценарий ужастика.

Сажусь, обхватываю колени руками. Пытаюсь включить прагматичный мозг юриста, который всегда помогал в сложных ситуациях. Раскладывать факты по полочкам, анализировать, находить выход.

Факт первый: меня похитили.

Факт второй: похититель — мужчина, который мне нравится. Очень нравится. Может, даже больше, чем нравится.

Факт третий: его семья считает это нормальным. Больше того — правильным, традиционным, романтичным.

Факт четвёртый: я должна злиться, требовать отпустить, звонить в полицию. Но вместо этого сижу здесь И….. не знаю, что чувствую.

Голова раскалывается от противоречий. Это абсурд. Сюрреализм какой-то. Будто я не в

реальности, а в чужом сне, где законы логики не работают.

Ложусь на бок, подтягиваю колени к груди. Закрываю глаза. Дышу. Медленно. Глубоко.

"Думай, Валерия. Что ты делаешь? Что происходит? Как ты сюда попала?"

Но мозг отказывается думать логически. Вместо этого прокручивает картинки последних дней.

Его лицо в аэропорту — уверенное, насмешливое. Дорога в горы, его руки на руле. Сады, персики, сок на подбородке, его взгляд — голодный, жадный. Ночь в сарае, его губы, руки, слова. И сегодня — предложение на утёсе, звёзды над головой, его голос: "Ты могла бы стать моей женой?"

Вот его слова особенно цепляют. В Москве я привыкла, что мужчины разбрасываются ими по делу и без дела. А Тамерлан звучит так, словно и правда сдержит всё что обещает. Словно правда считает наш брак возможным.

Слышу шаги снаружи. Приближаются к двери. Замираю. Сердце подпрыгивает.

Ключ в замке. Щелчок. Дверь открывается тихо, осторожно.

Он входит. Я оборачиваюсь и смотрю на него