Замуж за предателя - Наталия Журавликова

— Как же я могу отказаться от встречи с лучшим из мужчин, — произнесла я совсем не то, что думала, как уже стало обычным.

Меня тут же принялись готовить к встрече с ненаглядным женихом, да придет к нему во сне демон Плеши и выщипает макушку!

Прибежал семейный целитель, чтобы ускоренно зарастить кожу на руке, а заодно избавить от головной боли.

Нянюшки помогли облачиться в одно из парадных платьев, как я не пыталась доказать, что в домашней обстановке девушка может одеваться и скромнее.

Лаэрт Телеро пожаловал к обеду.

Одет он был элегантно и необычно. Рубашка из черного шелка, черные обтягивающие брюки и белоснежный пиджак. Волосы взлохмачены, но не как у моего папеньки с утра, а с нарочитой небрежностью, выдающей долгую работу над каждой прядкой.

При каждом шаге обрисовывались мускулы на бедрах, а рубашка, расстегнутая на груди, дополняла этот мужественный, притягательный образ.

Не жених, просто мечта!

Вот я раньше о нем и мечтала. Правда, когда начала, он был неуклюжим, стремительно растущим мальчиком, затем нескладным подростком с ломающимся голосом. После — юношей, который никак не мог привыкнуть к своему новому телу. А уж потом Лаэрт Телеро стал вызывающе красивым мужчиной. А еще изменщиком и негодяем.

За обеденным столом нас посадили рядом, так что локти почти соприкасались.

— Ах, всего через два дня наша девочка покинет семейное гнездо и перелетит в обитель Телеро! — растрогалась мама, глядя на нас.

— Ты ведь не станешь лишать ее возможности видеться с родителями, как она только пожелает? — строго, с нажимом, поинтересовался отец.

Я похолодела.

Точно. Через два дня я уеду из родного дома. Я, это, разумеется, понимала. Но вот так явно это осознала лишь сейчас, после слов родителей.

— Если у Зеллы будет желание выбираться в загородное имение из столичной резиденции, то конечно, — улыбнулся Лаэрт, давая оценить красоту белоснежных зубов присутствующим.

— Что? — брови отца подскочили вверх. — Вы будете жить в столице?

— Да, это свадебный подарок нам с Зеллой, — как ни в чем ни бывало, Лаэрт продолжил орудовать ножом и вилкой, — мы будем жить в роскошном особняке в центре города.

Сердце ухнуло вниз.

— Дорогая, могла ли ты мечтать, что у нас будет свое любовное гнездышко, рядом с интереснейшими местами. Королевский театр, два музея, салоны для светских встреч. Даже филармония недалеко. И что самое прекрасное — наш дом располагается не посреди оживленной главной улицы, а в частном квартале, пусть и в центре. Никаких досужих прохожих, толп гуляющих. Наши соседи — городская знать.

— Уверена, мы там будем счастливы, — сказала я слабым голосом, — всегда мечтала проводить с тобой все свое время. Так, чтобы даже свободного не оставалось. Целые дни напролет.

Заметив, как вытягивается лицо жениха, я воодушевилась:

— Только представь, любимый! Лишь ты и я! Повсюду, куда бы ты ни пошел, будешь видеть только меня! Это на больших пространствах наших имений можно затеряться так, что целыми днями не встречаться. Да еще у мужчин на природе свои занятия. А мы будем как истинные молодожены!

Меня уже не остановить, держись, Телеро.

— Всегда, вместе, держась за руки! В театр, в один музей, второй, в филармонию! В салон! А потом вместе гулять у прудика… у нас ведь есть там прудик?

— Да, — как-то не очень восторженно подтвердил Лаэрт.

— Чудесно! — я захлопала в ладоши. — Нигде ты от меня не скроешься!

Раздался резкий звук. Это у папы из пальцев выпала серебряная ложка. Он моргал глазами так, что мне кажется, я слышала, как захлопываются его веки.

— Какая любовь! — выдохнула мама.

После обеда Лаэрт, как благовоспитанный молодой мужчина, попросил позволения погулять с милой невестой наедине.

— Разрешаю, но без вольностей, — погрозил ему пальцем отец.

— Я дотерплю до брачной ночи, хоть это и так сложно, — притворно вздохнул Лаэрт.

Сладко ему улыбнувшись, я подала руку, которую он преувеличенно нежно принял. Наша парочка источала сплошной мед, страшно в сад выходить, вдруг пчелы налетят. Неужто никто больше не видит, насколько это все неправдоподобно?

Мы прошлись по дорожке, ведущей вглубь аллеи. Скрывшись, от возможных свидетелей между деревьями, Лаэрт сжал мой локоть уже более грубо.

— Я знаю, что ты делаешь, — прошептал он, наклоняясь к моему уху, — выводишь меня из себя.

— Что ты, как я могу, любовь моя, — щебетала я, стараясь сделать голос тоньше, — разве я могу сказать то, что тебя расстроит, мой милый?

— У тебя как-то это все же вышло, — он развернул меня к себе за плечи, — Зелла, ты делаешь только хуже!

— Как именно, свет очей моих, смысл жизни моей? — оказывается, я могу делать очень противный голосок.

— Вот этим! — рявкнул он, тряхнув волосами. — Сюсюкаешь, смотришь на меня влюбленными глазами, лебезишь и везде пихаешь свою любовь!

— Меня к этому всю жизнь готовили, о, мой господин! — на этот раз я попыталась сверкнуть очами, так что чуть не ослепила жениха.

— Я уже скучаю по той молчаливой девчонке, которая просто казалась мне скучной заучкой и слишком уж правильной.

— Хочешь, чтобы я стала неправильной, любимый? — воскликнула я с восторгом. — Только прикажи.

— И прикажу! — его глаза сузились. Он привлек меня за плечи, наши лбы и носы почти соприкасались.

— Будь уверена, тебе не сбить меня с толку, дорогая. Я совсем тебя не успел узнать за семнадцать лет договоренности наших родителей. Что верно, то верно. И у тебя, оказывается, все это время был характер. Но не думай, что тебе удастся вывести меня настолько, чтобы я отменил свое заклинание. И дал возможность сорвать нашу свадьбу. Готовься к празднику, Зелла.

Он вдруг улыбнулся, и эта улыбка показалась мне демонической. Особенно с моего ракурса.

— И не пытайся больше сбежать. Я чувствую, когда пытаются сломать мое заклятье. В следующий раз ты не отделаешься легким обмороком.

* * *

Жизнь — боль, все мои чувства — тлен.

Надежда не поможет.

Вот, что вертелось в моей голове, когда на следующий день я совершала прогулку верхом по родному имению, которое, вероятно, так сильно желал получить Лаэрт Телеро.

Иначе, зачем ему еще идти на такие мерзости?

Если бы я могла отдать свое наследное право кому-то другому, сделала бы это сейчас, не задумываясь.

Путь мой лежал мимо вишневого сада, где уже вызревали поздние сорта, и сладкий запах питал все вокруг.

Можно было рвать ягоды, не слезая с лошади. Но что-то не хотелось. Я проследовала дальше, в липовую аллею, которая заканчивалась великолепным городком, где я играла все свое детство, да и в