Замуж за предателя - Наталия Журавликова

Девочка испуганно вскидывает взгляд на высокого, уже видного и привлекательного Лаэрта.

В те времена он носил волосы до плеч, а в правом ухе у него была серьга с золоченым волчьим когтем.

— Что читаешь? — спрашивает Лаэрт снисходительно. Ему не то чтобы интересно, чем занимается эта мелкая. Пухлые щечки трясутся от волнения, она шмыгает носом.

— Это теория превращения камня в драгоценные материи, — Зелла показывает ему обложку, — очень интересно.

Лаэрт хмыкает. Скука смертная, давно уже доказано, что философского камня не существует. Возможно он и был, но его признали столь опасным, что навестили его создателей в прошлом и уговорили не придумывать.

Так что всерьез воспринимать эти теории все равно что в сказки верить. В очень нудные, надо сказать, сказки.

Лаэрт Телеро вдохнул глубже, и невзрачное дитя-заучка перед его внутренним взором превратилась в цветущую девушку с дерзким, яростным взглядом.

Сияющие глаза, в которых столько страсти.

А грудь, что вздымается от гнева, такая соблазнительная. Высокая, идеально очерченная и таящая в себе загадку. Что ж, его невестушка с годами превратилась из унылой рыжей морковки в аппетитный мандаринчик, который так и тянет попробовать.

От этой мысли Лаэрту стало жарко.

Он решительно накинул легкий пиджак и вышел на улицу.

Гелло клонился к закату.

Сегодня последний день его холостяцкой жизни… Лаэрт сидел на скамейке под своими любимыми кленами и лениво жевал травинку.

— Наслаждаешься последними лучами своей мужской свободы, братец?

Насмешливый голос Хьюго заставил подобраться и выплюнуть стебелек.

— А ты, Хью, верно, явился меня поддержать в такой ответственный вечер? — поинтересовался Лаэрт. — Ведь по твоей милости я остался без мальчишника.

— Почему это — по моей? — удивился Хью, присаживаясь рядом.

— А кто еще пытался расстроить мою свадьбу? — Лаэрт ухмыльнулся. — Не сложно было догадаться, от кого и Зелла, и мой отец узнали о свиданиях с Альмой. Уж очень удачно они появлялись в нужный момент.

— Ларри, чтобы сообщить об этом, я и сам должен бы о них знать, правда? — саркастично спросил Хьюго. — Как еще заранее твоя невеста и мой дядя могли двинуться в путь, чтобы застать тебя с любовницей?

— Если бы с любовницей, — проворчал Ларри, — до дела так и не дошло.

— Сочувствую, — неискренне заметил Хьюго, — ты и в этом меня винишь? В своей мужской слабости?

— Да пошел ты, — выругался Лаэрт.

— Вот чего ты злишься? — развел руками Хью. — Даже если это я каким-то образом прознал про твои дела телесные и успел предупредить кого надо, ты все равно победил. Пока что. Твоя невеста непроходимо тупа.

— Что? — эти слова привели Лаэрта в ярость. И прежде чем успел это осознать, он ухватил наглого кузена за воротник и дернул так, что порвал ему рубашку.

— Придержи свою страсть до брачной ночи с женой! — Хьюго заметно испугался. Высвободившись из рук кузена, он сказал:

— А как еще прикажешь назвать женщину, которая готова поддержать даже твою измену? Совершенно непробиваемая особа без малейшего признака гордости и разума.

Тут уж Лаэрт не стал себя сдерживать. Короткий удар кулака поразил Хьюго прямиком в челюсть.

— Ты что же, гад, ходил к ней убеждать меня бросить? — заорал Лаэрт, вскакивая с лавки.

Хьюго со стоном схватился за лицо.

— Не смей к ней подходить, слышишь? — рявкнул Лаэрт.

Хью кивнул. Лезть в драку с кузеном, превосходящим его по силе, как физической, так и магической, он не захотел. Но про себя твердо решил отомстить.

* * *

Зелла

— Как же ты прекрасна! — слезы полились из глаз мамы ручьем, когда она увидела меня наполовину готовую к венчанию.

Оставались прическа и магическое напыление для лица.

До торжественного обряда, который навеки соединит два славных благородных рода, оставалось четыре часа.

Впритык, чтобы навести красоту.

— Мы закончили, метрис, — отчиталась портниха. Две ее помощницы, которые половину этого яркого, напитанного лучами Гелло утра посвятили тому, чтобы сначала растягивать ткань трех моих подъюбников по комнате, а потом собирать вокруг меня в пышный бутон.

— Парикмахер вот-вот подойдет, — мама вытерла покрасневшие глаза, — а когда явится лицевой мастер, я, пожалуй, сначала сама к ней обращусь… Хотя нет, потом. А то снова увижу, какая дочка у меня волшебная красавица, и разревусь. Пусть меня уже на последнем этапе в порядок приведут.

— Да как тут не плакать, — подтвердила портниха, проворно пристраивая в дамскую сумочку мешочек с монетами, — когда доченька такая взрослая выросла, и к жениху в объятия прыгнуть готовится.

Зря они про жениха с объятиями. И так тошно.

— Провожу вас, — жизнерадостно сказала мама трудолюбивой троице, — и велю чаю вам подать с угощением. А ты пока дыхание переведи, моя милая.

На какое-то время я осталась одна.

Вот бы выпрыгнуть в окно прямо с четвертого этажа, используя длинные объемные юбки в качестве веревок.

Но я даже сбежать со свадьбы не могу, как делают невесты в книжках.

Дверь в комнату приоткрылась.

Неужели парикмахер так быстро пришла? Я еще не успела в затянутом до предела корсете продышаться, а уже подставлять голову под очередную экзекуцию.

Однако, у гостьи не было волшебного чемоданчика и вообще никакого.

Я узнала ее сразу же. Этот образ, как оказалось, отлично впечатался в мою память. Это… лицо… которое хочется обозначить грубым словом, но воспитание не позволяет — символ моих несбывшихся надежд и краха веры в любовь.

Сколько раз говорила я себе, что не будь этой девицы, нашлась бы другая, но все равно не могла перестать ее ненавидеть.

— А я думала, вы немного умнее! — заявила любовница моего жениха, закрывая дверь плотнее и нагло подходя ближе.

— А меня ваше мнение и не интересует, — я вдохнула глубже, так что корсет начал потрескивать, — как вас охрана пропустила?

— Я умею ладить с людьми, — нахалка развернула к себе один из стульев и села, положив ногу на ногу. Ее юбки не были такими пышными, так что и двигаться было удобнее.

Я смотрела на нее, обдумывая, как ранить эту недостойную девицу хотя бы словом.

Красивая, яркая. Интереснее меня, я так свободно держаться не умею. Есть в ней женственная, обольстительная привлекательность, природная грация. Такие рождены, чтобы вызывать в мужчинах страсть.

— Что вам здесь нужно? — все же не придумала я ничего оригинальнее.

— Да вот, хотела посмотреть на женщину без чувства гордости, — усмехнулась ветреная особа.

— Тебе зеркало подать? — спросила я, тоже отходя от этикета. Действительно, какие могут быть правила приличия?

— М-м-м, зубастенькая какая, — девица одобрительно причмокнула, — вот ты скажи мне, Зелла, кем надо быть, чтобы радостно бежать под венец с мужчиной, которому