Замуж за предателя - Наталия Журавликова

— Была бы не нужна, он на мне не женился, — постаралась ответить я как можно равнодушнее, — а чтобы под юбку к легкомысленной особе залезть, они что угодно сказать готовы.

— Лаэрт любит меня, — заявила распутница, — а тебя терпит, чтобы свою семью не разочаровать. Было бы у тебя больше гордости, ты бы его отпустила! Сразу, как увидела нас вместе.

— Гордости? А тебе известно, что это такое?

Как же мне захотелось ей врезать! Интересно, смогу ли я показав пальцем на эту… девушку, громко заявить, что она любовница Лаэрта?

— В какой подворотне он тебя нашел? — закричала я, уже не в силах сдерживаться.

— В подворотне? Я, между прочим, из хорошего древнего рода.

Надо же, она оскорбилась!

— Меня зовут Альма Данли. И если бы не эти ваши семейные договоренности, Лаэрт Телеро был бы счастлив сделать мне предложение. Это как нужно бояться остаться одной, чтобы цепляться за того, кто к тебе равнодушен! Видимо иначе тебя никому не пристроить!

Эта Альма откровенно издевалась надо мной!

Я понимала ее цель: вывести меня из себя, заставить сорвать свадьбу или сказать “нет” у алтаря.

— Я даже благодарна тебе, Альма, — удалось мне произнести с усилием, — Лаэрт смог увидеть разницу между уличной девкой и настоящей аристократкой. Поэтому женится он все же на мне.

— Да как ты смеешь меня называть уличной девкой! — она подскочила, пиная стул так, что тот откатился к зеркалу.

В дверь постучали.

— Метрис Зелла! Это мастерица Дори. Могу я зайти.

— Будь добра уйти отсюда и не портить мне день свадьбы, — процедила я, обращаясь к любовнице Лаэрта, — если он и решил с тобой развлечься, это не значит, что ты для него что-то значишь.

Ох, на самом деле я хотела сказать: “Забирай себе этого подонка со всеми его … высокими намерениями”. Но у меня не получилось.

— Входите, митра Дори! — сказала я громче.

— Я еще о себе напомню! — зловеще прошипела Альма, разминувшись в дверях с парикмахером.

Меня трясло.

Поистине, просто незабываемый день.

* * *

Храм Гелло, который находился точно на границе наших владений и не относился ни к одному из них, нарядили к свадьбе десятилетия. А то и двадцатилетия.

К тому времени, как меня туда доставили, у здания уже стояла вереница экипажей и кабриолетов. Целый свадебный поезд.

Везли меня в кабриолете, с папой и мамой.

Они сидели по обе стороны от меня, держа за руки.

Об этом дне я мечтала… нет не с пяти лет, но с десяти точно.

Самое смешное и трагичное, что почти так я себе это все и представляла. Папа, нет-нет да и смахивающий скупую мужскую слезу, мама, которая держится изо всех сил, чтобы не нарушить наведенные чары красоты.

И я — в роскошном платье, из юбок которого можно пошить еще пять нарядов, а верхняя часть, наоборот, отличается лаконичной роскошью.

Прическу, над которой колдовала мастерица почти два часа и дело рук лицевого мастера, скрывала воздушная вуаль. Открыть эту невозможную красу взглядам общественности должен жених.

И при этой мысли у меня самой слезы наворачивались.

Над нашим кабриолетом летели венчальные птицы — белые аисты с разноцветными лентами в клювах.

Белый кабриолет медленно проехал по аллее перед храмом.

У входа с двух сторон выстроились гости, пропуская машину.

Мы остановились прямо у крыльца.

Папа вышел первым, сначала помог выйти маме, затем подал руку мне.

Тут же заиграла чудесная, волнующая, трогающая струны души музыка. И она была нерукотворной, человеку такое не исполнить. Инструменты, что порождали совершенные звуки, парили в воздухе, искрясь так, что смотреть на них больно.

Я шла под руку с отцом. Два мальчика, мои дальние родственники, несли подол моего свадебного наряда. А гости с двух сторон осыпали нас лепестками белых и розовых роз.

Двери храма распахнулись, мы вошли внутрь, где так же встречали нас гости, самые близкие родственники и высшая знать.

А в конце пути — алтарь, за которым меня ждет жрец Гелло. И он. Мой ненавистный жених, предатель, любимый мною с самого детства, человек, разбивший мне сердце. Лаэрт Телеро. Он облачен в темно-синий костюм, расшитый серебряными нитями и белоснежную рубашку с пышным галстуком. В петлице — серебряная роза. Волосы тщательно уложены. На лице играет легкая улыбка, в глазах — радость.

Так и должен выглядеть идеальный будущий муж, в нетерпении ожидающий свою суженую.

Я тоже смотрела прекрасно. Как положено юной и невинной невесте. По мне не скажешь, что я до полуночи пыталась создать новый амулет, который позволит мне сказать у алтаря “нет”.

Трижды мне казалось, что все получается. Но безделушки мои рассыпались в прах на этапе произнесения закрепляющего заклинания.

Чем ближе момент венчания, тем крепче смыкались вокруг меня обручи заклятия Лаэрта!

Я вложила свою подрагивающую руку в уверенную ладонь Лаэрта, под вздохи публики.

— Передаю тебе самое дорогое, что есть в моей жизни, — произнес отец, — храни ее и люби.

— Клянусь, так и будет граф Милтос, — склонил голову Лаэрт.

Папа отошел, смахивая уже две слезы.

А мы с женихом встали лицом друг к другу, держась за руки. Глаза в глаза.

— Возлюбленные дети Гелло, — ясный голос жреца поплыл над собравшимися, — сегодня, сейчас вручаете вы судьбы свои друг другу. Чтобы вдвоем создать то, что нельзя разрушить. Новую семью, новые жизни. Да будет благословен ваш союз детьми и богатствами, материальными и духовными.

Музыка стала чуть громче, в нее вплетались такие же воздушные голоса. Детский хор. Все звучало гармонично, делая речь жреца объемнее.

— Лаэрт Габриэл Телеро, берешь ли ты в жены Зеллу Аралию Милтос, чтобы свести два ваших пути воедино и дальше шагать вместе до конца жизни?

— Беру, — ответил Лаэрт без колебаний, поглаживая мои пальцы.

— Зелла Аралия Милтос, согласна ли ты выйти замуж за Лаэрта Габриэла Телеро, хранить ему верность, поддерживать во всех свершениях и дарить ему счастье супружества?

Я молчала. Во мне шла внутренняя борьба.

“Нет!”

“Нет!” — кричала я мысленно.

Но никак не могла выразить это словами.

Лаэрт беспечно улыбался в ожидании. Совсем не проявлял беспокойства, продолжая нежно гладить мои пальцы.

— Зелла? — напомнил о себе жрец.

— Н-н-н… — начала я.

Служитель великого духа дневного светила нахмурился обеспокоенно.

— Что ты хочешь сказать. милая? — спросил он.

Лаэрт же чуть склонился, поднес мои руки к своим губам и поцеловал кончики пальцев с такой нежностью, что теперь прослезился уже наш жрец.

Это действо возымело должный эффект. Мою волю вконец парализовало.

— Да, — звонко сказала я, — с радостью приму честь стать супругой