Ретрит - Елена Владимировна Добрынина

июльский ветер обдувает вам лицо, и с высоты вы видите черепичные крыши на фоне синего Неаполитанского залива, а за спиною вашей раскинулась вершина легендарного Везувия. Это потом уже там проходили активные раскопки и стали ездить туристы. А в те годы…

Голос Дмитрия убаюкивал. Мари зевнула, в голове всплыл вопрос про Везувий и Помпеи, но сон победил. Веки ее, потяжелевшие вмиг, закрылись. Пред мысленным взором девушки появилось теплое Средиземное море, омывающее каменистый берег, возник старый город с узкими улочками и вымощенной площадью Плебисцито.

А ласковый голос Дмитрия Васильевича все качал ее на волнах где-то между сном и явью. И Мари уснула, все так же держа свою руку в крупной мужской ладони.

Глава 13

Объяснение в Тайной беседке

Ноздри щекотал запах прелой листвы и сырости, какая всегда бывает у воды. Мари вдохнула полной грудью и открыла глаза. Она стояла в тени беседки, у белых резных перил, увитых плющом. Перед нею, прямо за перилами раскинулся Нижний пруд правильной овальной формы, красиво украшенный беседками и мостиком, что соединял этот, Нижний пруд с Верхним. За ним Мари видела опушку леса, где, точно знала, в начале лета водилось немерено дикой, полевой земляники.

Здесь, между двух водоёмов само собой образовалось укромное местечко, которое впоследствии было удачно использовано. Тут обустроили небольшую беседку, окружённую зарослями чубушника, увитую плющом и от того, скрытую от посторонних глаз, а потому прозванную Тайной. Беседка сия оправдывала своё название и за все годы существования сохранила в тайне множество встреч, больших и малых секретов, коими когда-либо делились меж собою обитатели усадьбы.

Вот и теперь, в Тайной беседке Мари ждала встречи. Он должен прийти с минуты на минуту, с волнением подумала Мари, он будет объясняться с нею и возможно, о Небеса, попросит её руки. Что же ответить ему? Как быть? Мари знала, что без её решающего слова Митя не пойдет к матушке. Только её слово, каким бы оно по итогу не было, имело для него определяющее значение.

И все равно она жутко боялась. Пылкие чувства так вскружили им обоим голову, что не заметить перемен ни в ней самой, ни в Дмитрии Васильевиче, не мог бы разве что слепой. Нужно было что-то решать с этим всем, но Мари жутко боялась. Родственники пророчили ей брак с успешными и, что самое важное, с богатыми женихами. Положение их семьи требовало того. И удовлетворится ли мать кандидатурой Арсеньева, Мари не знала. Точнее, знала, чувствовала, что будет против. Любовь Государя и его благоволение ещё ни о чем не говорит, особенно если ты молод, жарок сердцем, а за тобой волочится слава бретера и легкомысленного повесы. Так считала матушка, разговор которой с братцем, намедни подслушала юная Мари.

Мари только-только исполнилось девятнадцать лет, и она была в самой той поре, когда молодость, свежесть являются определяющими. Пора эта столь кратковременна, что, упустив ее, можно было остаться не у дел. В столицу старались свезти невест со всей огромной Империи, дабы найти достойную пару. И маменька не зря переживала о том, стараясь подобрать своей выросшей дочери достойную партию.

Девушка вздохнула, понимая, каким скандалом станет в их семействе весть о скорой помолвке. На самом деле они собрались сотворить невиданное. Дмитрий придумал знатно — он попросил её руки так, что мать не сможет отказать, но что же делать ей? Не отразится ли на ней самой это скоропалительное согласие? И вроде бы Мари твердо была уверена, что сердце ее навеки отдано прекрасному Дмитрию Васильевичу, но до свадьбы ещё нужно дожить в родительском доме. Мари тяжело вздохнула, выдержать бы все испытания, выпавшие на ее плечи.

Между тем, сегодня она должна дать окончательный свой ответ Мите. Это за глаза, только исключительно про себя и иногда в личных письмах, переданных Дуняшкой тайно, она решалась называть его так. И точно знала, он был бесконечно счастлив, разрывая скрепленные ее личным печатным перстеньком, послания.

— О чем вздыхает ваше очаровательное сердечко, прелестная Мария Карловна? — Раздался позади Мари голос. Дмитрий материализовался словно бы из воздуха. Военная служба научила его передвигаться не слышно и порою сие умение он использовал совершенно не по назначению.

Мари вздрогнула:

— Вы напугали меня, Дмитрий Васильевич! Подкрались незаметно, аж дух от страха чуть не отлетел. — С укором, но нежно сказала она. Так, что наверняка знала: он не обиделся. Однако ж, поворотиться помедлила.

Молодой человек приблизился, легко коснулся её плечика. И Мари почувствовала, как он взволнован.

— Прошу простить меня, сердце мое, моя драгоценная Мари. Это издержки службы. Я теряю волю и разум, когда нахожусь рядом с вами. Когда я ловлю ваш взгляд, то мечтаю лишь об одном — утонуть в этой пучине. Мне лучше бы никогда не встречаться с вами, так было бы безопаснее, но тогда бы я не имел сего великого счастья слышать вас, видеть, целовать ваши милые, озорные пальчики.

Сердечко Мари отчаянно затрепыхалось, забилось нарочно громко, она покраснела и потупила взгляд, хоть и стояла к нему спиною, отчаянно уцепившись в перила беседки и зажав в руке вышитый кружевом батистовый платочек.

— Вы согласны стать моей женой, Мари? Я могу просить вашей руки? — Повторил свой вопрос Дмитрий и осторожно повернул её к себе.

Девушка прикрыла глаза и, будто нырнув в омут с головой, кивнула ему. Она решилась. И будь, как будет.

— Это ли не счастье, милая моя, прелестная, невероятно прекрасная Мари!

Дмитрий восторженно сжал ее маленькие пальчики в своих крупных ладонях и поцеловал их так страстно, что новая волна жара окатила Мари с головой.

Это жест был так откровенен, что у Мари закружилась голова. Девушка слабо улыбнулась. С её юной души будто бы свалился огромный камень — тяжёлый, многопудовый. Она наконец-то решилась и передала своим согласием собственную судьбу в руки Мите.

— Мари! Mein kleines Mädchen*! — Услыхала Мари голос матери.

Она в испуге отпрянула от новоиспеченного жениха. Девушку явно искали. Кажется, Мари даже разглядела, как по тропинке на той стороне пруда в сторону беседки в желтом, прогулочном капоте шла графиня Ренне.

— Вам пора, Дмитрий Васильевич! Пора!

В глазах суженого мелькнули бедовые искры. Кажется, он готов был явиться пред очи будущей тещи прямо сейчас, но испуганный вид Мари охладил его пыл.

— Только ради вас, Мари, я готов ждать! — Страстно зашептал Арсеньев, мимолетно целуя ее в щеку, и добавил, удаляясь. — Только ради вас, сердце мое! Увидимся на балу у Воронцовых!

* * *