Ретрит - Елена Владимировна Добрынина

Задумчиво вошла она в помещение, переделанное под учебный класс. Размышлять о странном совпадении фамилии во сне и реальности было некогда. В своей, немного суетной манере Михаил втолкнул её в приоткрытую дверь и протиснулся следом, вынуждая ступить в комнату. Двадцать пар глаз обернулись, разглядывая своего идейного вдохновителя и хрупкую, небольшого росточка девушку с каштановыми волосами. Мари убрала выбившуюся прядь волос за ухо, как делала всегда, когда волновалась, зажмурилась и пошла по проходу между столами к месту педагога.

— Дорогие мои! А вот и мы! — Радостно вещал директор общества позади нее. — Смотрите-ка, кто к нам пожаловал! А это — не абы кто, это — специальная наша гостья из Москвы, служитель Мельпомены, специалист по костюму и знаток моды наполеоновского периода. Мария Карловна Ренне, прошу любить и жаловать!

* * *

— Значит, ты доволен, Митя? — Спросил Михаил, отпивая из тонкокостного фарфора крепкой заварки чай. Глотнул и отодвинул чашку подальше. — Тьфу ты, не чай, а так… Одним словом, пыль индийских дорог.

— Совсем не то, что раньше. Согласен. — Дмитрий задумчиво вертел в руках чашку — абсолютную копию той, что была у директора и наполненную таким же ароматным напитком. — И кто только придумал заворачивать чайные листья в бумагу.

— Если бы листья. — Вздохнул директор и, словно извиняясь, добавил. — Но ты же знаешь, Любочке некогда проводить чайные церемонии. Своей работы достаточно.

— Я без претензий, друг мой. — Дмитрий задумчиво поднялся из-за стола, разминая затекшую спину. — Да и не чаи я распивать пришёл. Но с удовольствием поностальгировал, пока ты провожал мою визави в класс.

— Да-да. Премилая барышня, — заключил директор. — Не знаю, право, зачем ты вцепился в неё своими лапищами, будто клещами, но даже спрашивать не стану. Хотя, признаюсь, жутко это интересно. В Эрмитаже, мой милый, таких знатоков по костюму пруд пруди, а тебе москвичку подавай. Да не абы какую, а именно эту. Хорошо, что у Павлуши мадемуазель отыскалась.

Дмитрий улыбнулся одними уголками губ и отошёл к окну, не отвечая на вопрос.

— Нет, ну ты посмотри, каков! Это совершенно невозможно, Митя! Я тут весь измотался в поисках нужной девицы, все устроил, а он нос воротит и даже не признается, что задумал.

— Я бы мог попросить Павла и сам, но мне нужно было, чтобы выглядело правдоподобно. Ну, ты же сам все понимаешь, Мишель.

— Вот, вроде и не дурак я, Митенька, и старше тебя, но хоть убей, не понимаю, зачем тебе надо было все это устраивать.

— Мне надобно, чтобы она вспомнила.

— Вспомнила? О чем, родной?

Дмитрий только отмахнулся, мол, неважно. А неудовлетворённый распорядитель все никак не мог успокоиться, нервно вышагивая по кабинету.

— Почему ты думаешь, что она — та, кто тебе нужна? Зачем в квартиру эту её просил поселить? Одно зеркало достать из запасников Воронцовского музея чего стоило!

Михаил загибал пальцы на руке.

— Не суетись ты так, Миша, не нервничай. Зеркало вернем, только чуть позже. Тем более, под мою ответственность брали. — Арсеньев усмехнулся. — Ты чай свой допей, простыл совсем, а холодный он еще противнее, чем горячий.

— До чая ли? — Михаил Иванович с обреченным видом плюхнулся в своё барское, расшитое золотом кресло, по-детски надув губы. — Заставляешь меня участвовать в сомнительных предприятиях. А я, как мягкий и чувствительный человек, как твой друг детства, в конце концов, не мог ответить тебе отказом. А все ради чего? А вот это кто ж знает? Вдруг это дело противозаконное, а ты подводишь меня, честного человека и добропорядочного гражданина под монастырь?

— Ну ты и загнул! Ты же меня сто лет знаешь, хотя, нет, двести. — Расхохотался друг. — Миша, ты обязательно все узнаешь, когда придет время. Ты даже не представляешь, как мне уже помог. Но пока я не могу ничего сказать, ибо и сам до конца не уверен. Надобно, чтобы она вспомнила. И я тебя уверяю, дело пошло.

— Надеюсь, хотя бы когда-то ты посвятишь друга в подробности. Иначе я начинаю думать, что ты становишься маньяком, Митя, — сострил Михаил Иванович. Он в силу своего характера не мог дуться долго. — Хотя, какой из тебя маньяк?

Дмитрий примиряюще улыбнулся.

— Мишель, я сейчас уеду на пару дней, оставляю Мари под твоим чутким присмотром. Но у меня будет ещё одна просьба к тебе.

— О, нет! — Закатил глаза распорядитель.

— Ты, конечно, можешь отказаться, — Серьезно сказал Дмитрий. Он казался сейчас суровым и сосредоточенным, и тонкая морщинка пролегла через его лоб, добавляя возраста и опыта. — Я не смею тебя заставлять, и даже могу сам, наверное, все сделать, но я боюсь действовать нахрапом. Пойми, я боюсь, что Мари будет бежать без оглядки из Петербурга, а этого я допустить никак не могу. Раз уже затеял это дело.

Михаил Иванович вздохнул:

— Зная твою упертую натуру, я знаю также, что ты не отступишься, Дмитрий Арсеньев. Так и быть, я не буду больше спрашивать. Но знай, мне не нравится действовать втемную. Я предпочитаю играть открыто.

Настала очередь Дмитрия закатить глаза.

— Твоя игра, Миша, как на ладони. — Веселился Арсеньев. — Послушай, да тебе и делать ничего особенного не придется. Просто через пару — тройку дней передай эту книгу Мари. Придумай сам, в какой ситуации. Ты — гениальный актёр, думаю, тебе это не составит труда.

С этими словами Арсеньев достал из своего рюкзака потрепанный фолиант.

— Ты мне льстишь. Ведь, врешь безбожно, подлец! — Картинно насупился директор общества любителей дворянского быта, но видно было, что Михаилу невероятно приятна эта похвала.

— Так что, поможешь? — Без тени сомнения, просто для уточнения спросил Дмитрий.

— Убил бы тебя, коли б мог. И проблем было бы меньше на мою многострадальную головушку. — Вздохнул Михаил и, отхлебнув остывший чай из чашки, раздраженно поморщился. — Какая все-таки гадость этот чай в пакетиках. Тьфу! Давай сюда свою книгу. И объясни уже, что нужно делать!

Глава 16

Телефонные разговоры

— Ну, ты, мать, даешь! — Распекала Мари в трубку любимая подруга и коллега, гример Наталья. — Как можно было так слиться? Рядом, судя по рассказу, шикарный молодой мужик, который ломится к ней в комнату, а она не пользуется моментом. Балда!

Маша закатила глаза, выслушивая нравоучения. Она неспешно шла по набережной Макарова в сторону Среднего проспекта и метро Василеостровская, прилично протопав пешком от крейсера Аврора до Биржевого моста и Васильевского острова. Вечерняя прогулка удалась, благо погода не подвела. Только вот ноги гудели от усталости. Воздух был необыкновенно свеж, а ветра, как ни странно, не