Академия Теней. Истинная трех - Эн Бакли

Медальон нагрелся.

ГЛАВА 10. Зал Теней, правда и поцелуй суккуба

После разговора с Кассианом я не пошла в свою комнату.

Ноги сами принесли меня к дверям Зала Теней. Я стояла перед чёрным порталом, смотрела на серебряные руны, которые пульсировали в такт моему сердцу, и думала: «Ты сошла с ума, Элиана. Ты идёшь туда, куда тебя зовёт суккуб. Добровольно. Ночью. Одна».

— Идиотка, — прошептала я. — Полная идиотка.

И шагнула внутрь.

Зал встретил тишиной.

Не той, что в библиотеке — уютной, с шепотом страниц. И не той, что в подвале — давящей, с запахом сырости. Это была другая тишина. Живая. Дышащая. Она обволакивала меня, как тёплая вода, как шёлк, как чьи-то руки, которые я чувствовала, но не видела.

— Ты пришла, — голос ректора раздался отовсюду и ниоткуда.

— Ты звал, — ответила я в темноту. — Я пришла.

— Ты не боишься?

— Уже должна была умереть раз десять, — я сделала шаг вперёд. — Бояться уже надоело.

Из тьмы выступила фигура.

Он был без мантии. В чёрной рубашке, расстёгнутой на три пуговицы — виднелись ключицы, ямочка на шее, бледная кожа, которая светилась в полумраке. Волосы распущены, падают на плечи серебряным водопадом. Глаза — две звезды, застывшие в вечности.

— Ты всегда так выглядишь? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Только когда хочу произвести впечатление, — уголок его губ приподнялся.

— Произвёл.

Он шагнул ближе. Я почувствовала его запах — мороз, дым, старое вино и что-то ещё. Что-то сладкое, тягучее, от чего кружится голова и подкашиваются колени.

— Твоё сердце колотится как у загнанного кролика, — сказал он.

— Это от восторга.

— Это от страха, — он остановился в шаге от меня. — Я чувствую разницу. Я питаюсь этим тысячи лет.

— Ты питаешься страхом?

— Желанием, — он поправил меня. — Страх и желание — две стороны одной монеты. И ты сейчас полна обеими.

— Ты поэтому меня позвал? Чтобы поесть?

— Нет, — он протянул руку. — Чтобы показать правду.

Я не взяла его за руку. Смотрела в его серебряные глаза и ждала подвоха.

— Какую правду?

— О тебе. О твоей матери. О том, кто ты на самом деле.

— Я — Элиана. Бывшая уборщица, ныне студентка, которую хотят убить все, включая, кажется, тебя.

— Кроме меня, — он усмехнулся. — Я хочу тебя совсем не убивать.

Он взял меня за руку сам. Холодные пальцы сжали мои горячие ладони.

— Закрой глаза.

— Не закрою.

— Тогда смотри.

Мир вокруг нас изменился.

Видение первое. Мать.

Она стояла на коленях перед алтарём. Вся в белом. Тёмные волосы распущены, лицо бледное, глаза закрыты.

— Я согласна, — прошептала она. — Я свяжу себя с ними. Со всеми тремя. Драконом. Демоном. Вампиром.

Из тени выступил мужчина. Ректор — но другой, моложе, с длинными волосами до пояса.

— Аэлира, — сказал он. — Ты понимаешь, что цена — твоя свобода?

— Понимаю.

— Ты станешь Истинной трёх. Ты будешь связана с ними навсегда. Ты никогда не сможешь выбрать одного.

— Я не хочу выбирать, — она открыла глаза. — Я хочу любить всех.

— Это опасно.

— Это жизнь, — она улыбнулась. — Я готова.

Ректор склонил голову. Коснулся её лба. Серебряный свет разлился по залу.

— Да будет так.

Аэлира закричала — не от боли, от освобождения. Её тень отделилась от тела, зажила своей жизнью.

— Теперь ты — Истинная, — сказал ректор. — Навсегда.

Видение второе. Отец.

Он стоял в тронном зале. Напротив — дядя Кейн с мечом в руке.

— Ты не получишь трон, — сказал отец.

— Уже получил, — усмехнулся дядя. — Твоя жена связалась с монстрами. Твоя дочь — их наследница. Ты — никто.

— Я — король.

— Был, — дядя шагнул вперёд. — Прощай, брат.

Он ударил. Отец упал. Кровь потекла по каменным плитам.

— А теперь — племянница, — прошептал дядя. — Моя будущая жена. И моя жертва.

Видение третье. Я.

Маленькая девочка лет пяти. Сидит на руках у матери. Смеётся.

— Мама, а когда я вырасту, я стану принцессой?

— Ты уже принцесса, — мать целует её в макушку. — Но ты станешь чем-то большим.

— Чем?

— Истинной, — мать сжимает её руку. — Ты будешь любить троих. И они будут любить тебя.

— А ты?

— А я буду рядом, — мать касается её медальона. — Всегда. Даже когда меня не будет видно.

Видения исчезли.

Я стояла на коленях. Щёки мокрые от слёз.

— Мама, — прошептала я. — Она стала тенью?

— Да, — ректор стоял рядом. — Она отдала свою свободу, чтобы ты выжила. Её тень живёт в твоём медальоне. Она говорит с тобой, когда ты спишь.

— Я думала, это сны.

— Это она, — он протянул руку, помог мне встать. — Твоя мать. Аэлира. Истинная трёх. Которая выбрала любовь вместо безопасности.

— А ты? — я посмотрела на него. — Кто ты в этой истории?

— Я — тот, кто помог ей, — он усмехнулся. — Тот, кто не стал её Истинным. Потому что суккубы не умеют любить.

— Ты врёшь.

— Да, — он взял меня за подбородок. — Я вру. Всегда. Это моя природа.

— А сейчас ты врёшь?

— Сейчас — нет, — он наклонился. — Сейчас я говорю правду.

Он поцеловал меня.

Холодными губами. Глубоко. Так, что у меня закружилась голова, а подкосились колени.

Одна его рука лежала на моей талии, прижимая к себе. Другая — на затылке, запуталась в волосах.

Я не отстранялась. Я вцепилась в его рубашку, прижалась всем телом, забыв, кто я, где я, зачем я здесь.

Когда он отстранился, я почти упала. Он подхватил меня — легко, будто я весила не больше пера.

— Зачем? — прошептала я.

— Чтобы ты поняла, — он провёл пальцем по моей губе. — Я не Истинный. Я — искушение. Я — выбор, которого у тебя нет.

— У меня есть выбор.

— Нет, — он покачал головой. — Ты должна выбрать троих. Дракона. Демона. Вампира. Или ты умрёшь. Или они умрут. А я… я буду смотреть со стороны.

— Это жестоко.

— Это жизнь, — он коснулся моего медальона. — Твоя мать не смогла выбрать. Она связала себя со всеми тремя. Ты — сможешь. Ты сильнее.

— Откуда ты знаешь?

— Я чувствую, — он отступил на шаг. — Возвращайся, когда будешь готова узнать правду о тени.

— А сейчас?

— А сейчас — иди, — он отвернулся. — Пожалуйста.

Я пошла к выходу. У двери обернулась.

— Аш'Тарос, — сказала я. — Ты когда-нибудь любил по-настоящему?

Он не ответил.

Но я знала — он улыбнулся.

Я вышла из Зала Теней.

На груди горел медальон.

Я подняла ворот платья, посмотрела.

«Истинная».

Одно слово. Выжжено на коже, прямо под медальоном.

— Мама, — прошептала я. — Ты здесь?

Медальон нагрелся. Не заговорил — просто стал тёплым. Уютным. Будто кто-то обнял меня изнутри.

— Я