На кого ты меня променял? - Амелия Борн

— Я обсужу с Аней этот момент, но если она откажется — это будет только ее выбор. И обратитесь в банк доноров, не теряйте время. Или данное решение вам в голову не приходило?

И вновь на лице Сахина отразилась такая агрессия, что Роб даже грешным делом подумал, будто ему в глотку сейчас вцепится некогда лучший друг. Однако этого не произошло.

— Ты, видимо, просто никогда с таким не сталкивался, — выдохнул Артем рвано.

Сейчас Лаврентьев на все сто верил Сахину в том, что тот действительно эмоционально вовлечен в эту ситуацию.

— Доноров можно ждать годами, и так и не дождаться. Так что…

Он развел руками, а Роб в ответ говорить ничего не стал. Просто было нечего. Он подождал немного, и когда Артем направился к выходу из кабинета, не присовокупив к сказанному ни слова, Лаврентьев выдохнул с облегчением.

Он надеялся, что у Сахина хватит мозгов прислушаться к нему и не предпринимать тех шагов, которые навредят Ане. А с остальным они как-нибудь разберутся.

* * *

Домой, где его ждала Диана, Артем вернулся злым, как черт. Мать Ани сразу же, как только он вошел в квартиру, бросилась к нему и потребовала ответа:

— Ну?

А что он мог ей ответить? Что не готов рисковать собственной шкурой для того, чтобы ее спасти? Это бы точно оскорбило Ди, но он тоже не был дураком — лезть в петлю ради ее жизни Артем не станет.

— Эта дрянь обратилась к Лаврентьеву. Она в курсе, что мы в ней нуждаемся. Каким-то образом узнала про донорство, а Роб, чтоб ему пусто было, сказал, что если Аня не согласится — то так тому и быть.

Диана охнула и приложила руку к губам. Сахин посмотрел на нее и вздохнул. Сейчас ему хотелось взять паузу. Оставить все эти вопросы, которые высасывали из него море энергии, и заняться чем-то приятным.

Поехать к какой-нибудь девчонке, может, к двум — и трахать их ночь напролет. Но вместо этого придется заниматься вопросами той женщины, которая пока не очень-то и способна на легкость и секс.

— И что мы будем делать? — спросила Диана, что окончательно убедило Сахина в том, что сейчас они станут разбирать ее проблему.

Но она ведь так часто ему помогала… что-то советовала, где-то направляла. Так что будет очень эгоистично, если сейчас Артем пошлет ее на хер, а сам займется тем, чем хочет.

— Есть у меня одна идея, — задумчиво проговорил он, пока мысль еще не успела сформироваться в его голове.

— Какая? — тут же встрепенулась Диана, и он, взглянув на нее, улыбнулся и ответил:

— Да придумалось кое-что… Слушай!

* * *

Каждое мгновение подспудно ожидая какой-нибудь подставы от Сахина, я поняла, что попросту извелась донельзя. Мысленно была напряжена, как туго натянутая тетива, и даже каждый звук, доносящийся до меня, воспринимала как опасность.

Поэтому и сигнал о входящем сообщении заставил меня подпрыгнуть на месте и воззриться на мобильник с опаской.

Я все же взяла его и взглянула на экран, а когда увидела, что мне всего лишь навсего написал Лаврентьев, меня как будто погрузили в теплую дремотную атмосферу. Видимо, я настолько была напряжена, что когда пришло расслабление, организм решил, что нам пора отойти в царство Морфея.

«Я планирую часа через три поужинать в одном интересном месте. Приглашаю тебя присоединиться, — написал Роб. — Заодно обговорим некоторые детали моего разговора с Сахиным. И твой с ним развод».

В голове мелькнула мысль о том, что гораздо удобнее подобный вопрос было бы обсудить по телефону. Или голосовыми. Но Роберт предпочитал старую добрую переписку.

«Хорошо. Мне добраться на такси?» — отправила я сообщение в ответ и совершенно неуместно ощутила, что впала в какое-то странное лихорадочное состояние.

Вот так вот необычно — когда за считанные мгновения взбудораженность сменилась погружением в сонливость, а следом опять включился режим взволнованности.

«Нет, я заберу тебя из квартиры сам».

Я ненадолго задумалась. У меня в планах была поездка на репитицию, которые никто не отменял. Да и вообще в театре не знали о моих семейных дрязгах. И я стану последней, кто обнажит правду в том месте, которое стало оплотом моего спокойствия. Поэтому пренебрегать важными занятиями я не собиралась.

«Роб, я планирую скататься в театр. Сможешь меня встретить после репетиции?» — написала Лаврентьеву после некоторого колебания.

Предвидела, что он скажет, будто я дура, раз не могу отложить свои дела на потом. Но Роб лишь помолчал какое-то время, после чего ответил:

«Идет. Только адрес мне пришли. И во сколько закончишь. И будь осторожна, Аня. Артем хоть и должен от тебя отстать, но я не могу тебе этого обещать на все сто».

Заверив Роба, что я буду максимально соблюдать все предосторожности, я завершила нашу переписку и стала собираться. Вроде бы провела вынужденно взаперти всего-ничего, но само понимание, что жизнь моя повернулась на сто восемьдесят градусов и я уже не могу даже передвигаться по своим делам без опасений попасться на крючок матери и Сахина, просто убивало.

Приведя себя в порядок, я взвесила все «за и против» еще раз, и все же решила ехать на репетицию. Хрен Артему и его любимой! А не забитая Аня, которая станет бояться собственной тени. Растоптать себя и превратить свою жизнь в ад я им точно не позволю.

Только на сцене, когда произносила заведомо написанную кем-то для меня роль, я почувствовала себя спокойно. Но в то же время в голову пришло сравнение с тем, что примерно так у меня происходит и в жизни.

Ни муж, ни мама с моими желаниями и потребностями не считались. Видимо, мать узнала о том, что я для нее — идеальный донор еще когда я была маленькой и довольно часто болела. Я помню, как она сокрушалась тогда по этому поводу, хоть мне и была оказана вся нужная медицинская помощь. И как мне самой было неуютно от того, что у королевы Дианы такая слабенькая дочь. Даже будучи малышкой, я все прекрасно понимала…

— Аня! — окликнул меня слишком знакомый голос, который я бы предпочла вообще никогда больше не услышать. — Я так и думал, что найду тебя здесь.

Стоило мне только выйти из студии, где я занималась, глаза мои увидели Артема Сахина, прибывшего сюда собственной персоной.

— Я с миром и не собираюсь тебя красть или что-то подобное! — заявил он,