Пленница Золотых Песков - Тина Солнечная

Во что-то твёрдое. Мощное. Живое.

Меня отбросило на шаг назад, и только чудом я не села прямо на мрамор. Руки поймали меня за локти, крепко, уверенно.

— Осторожнее, — раздался слишком знакомый голос.

Я вскинула глаза.

— Ты, — выдохнула я.

Передо мной стоял человек-змей — тот самый, кто вытащил меня из зыбучих песков, обвился вокруг меня змеёй и утащил сквозь песок. Высокий. В темной, струящейся одежде, с подведёнными глазами.

— Неужели ты скучала? — усмехнулся он, не отпуская мои локти.

— Я… я чуть не свихнулась, — пробормотала я, вырываясь. — Этот дворец, эти видения, эти исчезающие кошки — и всё началось с тебя!

— Рад, что ты это помнишь, — он отступил, сложив руки на груди. — Обычно сосуды дольше сопротивляются признанию истины.

— Я не сосуд. Я человек. И я ухожу!

Он рассмеялся. Низко. Глухо.

— Снова?

— Ты… — я ткнула пальцем в его грудь. — Ты притащил меня сюда! Без предупреждения!

— Ты слишком много говоришь для пленницы.

— Я не пленница.

Он чуть наклонился, его голос стал ниже, почти шелестом:

— Тогда почему ты до сих пор здесь?

Я прикусила губу. Отступила. Сделала глубокий вдох.

— Потому что… пока не знаю, куда идти.

Он кивнул. Словно этого ответа и ждал.

— Тогда иди за мной.

— Что?

— У тебя много вопросов. Я — тот, кто привел тебя сюда. Значит, именно мне суждено помочь тебе найти ответы.

Я колебалась ровно три секунды. А потом всё-таки пошла за ним.

Не потому что доверяла.

А потому что хотела понять, во что, чёрт возьми, я вляпалась.

Он не говорил ни слова, только шёл впереди, будто знал — я не отстану. Коридоры становились всё уже, мрачнее, потолки ниже, каменные стены холоднее. Мы завернули за последнюю арку, и я оказалась в помещении, которое никак не вписывалось в каноны дворцовой роскоши.

Это была… башня.

Высокая, с округлыми стенами, уходящими ввысь, теряющимися в полумраке.

Окна — узкие и высоко под потолком.

Лестницы — нет.

Но стены были заставлены книгами. Множество. Сотни. Тысячи. Разных форматов, переплётов, цветов. Некоторые выглядели, как будто написаны не чернилами, а кровью. Другие — пульсировали, словно живые.

Как их доставали, оставалось загадкой.

Хотя для этого змея вряд ли существовала такая проблема.

Он кивнул на низкий столик, вокруг которого стояли два глубоких кресла, и, пока я пыталась переварить увиденное, налил в тонкую чашку янтарный чай, ароматный, с нотками специй и цветов.

— Садись, — сказал он спокойно. — Тебе пригодится немного ясности.

Я села. Осторожно, как будто кресло могло укусить. Хотя после комнаты без окон и исчезающих детей меня уже ничем не удивишь.

Он поставил чашку передо мной и сам опустился напротив.

— Восток, — начал он медленно, будто издалека, — не всегда был пуст.

Раньше там лежало царство. Старое, гордое. Хем-Асет.

Земля, где первые сосуды сошли с небес, а жрицы богини владели самой сущностью жизни.

Я напряглась, но не перебила. Он говорил так, будто вспоминал не легенду — свою собственную историю.

— Там правили иначе. Не так, как здесь. В Хем-Асете правитель был больше, чем человек, но меньше, чем бог. Он держал равновесие. И, как все мы, зависел от дара.

— Сосудов, — прошептала я.

Он кивнул.

— Да. Но он считал, что дети подвинут его с престола. Потому оттягивал и не заводил потомство. Собственной силы ему было достаточно. Когда исчезли жрицы, этот правитель был самым старшим. Сильнейшим. Но у него не было наследника. Ни одного. Его свет начал гаснуть — и это было началом конца.

Чай в моей чашке едва заметно дрогнул. Или это у меня руки?

— Запад воспользовался моментом, — продолжал он спокойно, не отрывая от меня взгляда. — И пока Хем-Асет слабел, его затопили войной. Уничтожили до песка. До последней стены. Восток стал безжизненной пустыней. Там больше ничего нет. Только тишина.

— А сейчас? — спросила я. — Что сейчас?

Он чуть откинулся в кресле. Взгляд потемнел.

— Сейчас наш правитель подходит к возрасту невозврата. Ему всё сложнее держать равновесие. Если свет иссякнет — всё повторится. Запад снова пойдёт войной. Мы не выдержим. Ни без наследника, ни без сосудов.

— А я тут при чём? — спросила я, но голос прозвучал глухо.

— Потому что ты пришла в тот момент, когда надежды практически не осталось. Ты прошла сквозь врата, которые открываются один раз за эпоху. И ты… не просто сосуд. Ты — единственный шанс повелителя.

Глава 13

— Я не могу быть чьим-то шансом, — сказала я, поднимаясь, оставляя чашку нетронутой. — Особенно… последним.

Он только склонил голову. Ни упрёка, ни удивления. Он знал, что так будет. Знал — и всё равно привёл в это странное место.

— Я понимаю, что вы в отчаянии. Что вашему правителю или миру грозит что-то страшное. Но вы ошиблись с выбором, — я провела рукой по вискам, чувствуя, как накатывает раздражение. — Я не сильная. Я не жрица. И вообще, если честно, я турист. С телефоном, который давно сдох.

— Но ты здесь, — спокойно сказал он.

— Да, но я не должна была быть здесь! — вскинулась я. — А если всё настолько критично, как вы говорите, то лучше найти кого-то другого. Или… не знаю. Придумать способ без «сосудов», без богинь, без рабства и давления! Западные ваши соседи же справились!

Он не спорил. И это злило больше всего.

— Спасибо за чай. И за историю, — бросила я резко. — Но я хочу поговорить с ним. Прямо сейчас.

Он ничего не ответил. Только проводил взглядом, когда я вышла.

Я шла быстро. Сначала обратно в те залы, где мы сталкивались, потом в покои, потом в сады. Его нигде не было. Стражники кланялись, но ничего не говорили. Слуги исчезали за углами, как будто избегали меня.

Чем больше я ходила, тем сильнее сжимался ком в груди.

Мне нужно было сказать. Объяснить. Что я всё понимаю. Но не согласна.

Эта чужая судьба — не по мне.

Наконец, одна из служанок, долго делавшая вид, что моет мрамор на мой вопрос где найти повелителя, выдавила:

— Повелитель… в своих покоях.

— Спасибо, — выдохнула я, развернулась и пошла. Почти побежала. Я — не подарок богов. Я — человек. И заслуживаю права голоса.

Я стояла перед дверью, глядя на неё, как на пропасть.

Никаких стражников. Никаких слуг. Только тяжёлая резьба, тёплое дерево, чуть потускневшие петли — и тишина. Внутри не слышно ни шагов, ни голосов.

Только лёгкое, глухое