Пленница Золотых Песков - Тина Солнечная

Он остался стоять у двери, а я зашла, сбросила мокрую ткань прямо на пол, вытерла лицо, сменила одежду. Быстро. Не глядя в зеркало. Влажные следы остались на мраморе, и сердце всё ещё билось от паники.

Когда я вышла, он стоял так же, как и прежде. Ни одного движения, ни взгляда, ни лишнего жеста — только кивок и поворот. Мы тронулись вперёд.

Шли быстро. Я едва поспевала за его широкими шагами. Коридоры мелькали, словно гобелены, развешанные в памяти: арки, свет, колонны, узоры на полу, которые плыли под ногами. Я теряла счёт поворотам, не запоминала путь — просто шла.

Наконец он остановился у двери. Толкнул створку. Пропустил меня вперёд и, не сказав ни слова, поклонился и вышел, бесшумно затворив дверь за собой.

Я осталась одна.

Комната была странной. Без окон, но не тёмная — свет лился откуда-то сверху, мягкий, ровный, как рассветный туман. Ни факелов, ни светильников. Ни теней. Стены гладкие, как мрамор, но без рисунков. Потолок терялся в дымке.

Пусто.

Никакой мебели. Ни подушек, ни ковров, ни привычной восточной роскоши. Только я — и гулкая тишина.

Я сделала шаг вперёд. Посмотрела вокруг.

— И что теперь?.. — пробормотала я вслух. Эхо не отозвалось.

Я стояла посреди пустой комнаты, и чем дольше длилось это молчание, тем сильнее внутри начинало дрожать. Воздух стал плотнее. Свет — ярче. Слишком ярким.

Я моргнула.

Потолок дрогнул.

Сначала едва заметно — как лёгкое колебание. А потом стены начали медленно вращаться. Не физически — будто сама перспектива сместилась, вытекла за границы логики. Пол ушёл из-под ног, но я не падала. Всё стало зыбким, как вода. Или дым.

Свет разрастался. Яркий, белый, режущий. Он не слепил — он заполнял изнутри. Тело будто расплавлялось, исчезало. Я потеряла ощущение веса, границ. Всё вибрировало — воздух, кожа, кости. Цвета сливались, стены то вытягивались вверх, то складывались в узоры, словно комната дышала.

Я закрыла глаза — и в темноте увидела ещё больше. Узоры, круги, песок, огонь. Резкие вспышки, силуэты, то приближающиеся, то распадающиеся. Виски сжало, дыхание сбилось, и вот-вот…

Я сойду с ума.

Я почти закричала — и в тот же миг всё исчезло.

Комната больше не вращалась. Свет пропал. Я не стояла — я висела где-то между.

Передо мной раскинулась пустыня. Не золотая, как раньше, а цвета крови и пепла.

И в этой пустыне, как в замедленном сне, двигались армии.

С двух сторон, как тени великанов, шли тысячи воинов. Копья, флаги, знамёна. Доспехи, пыль, рычащие звери, огромные боевые твари. Каждый шаг множил напряжение в воздухе. Они шли друг на друга. Ни одного шанса на мир. Только ярость. Только желание уничтожить.

Я не слышала звуков, но чувствовала: земля кричит под их ногами.

Это был конец.

Я стояла одна, посреди этой безумной картины, и не могла сдвинуться.

Глава 12

Среди этого моря копий и ярости вдруг появился он. Мальчик.

Совсем один, маленький, светлый, будто сотканный из лучей рассвета. Его волосы сияли, кожа будто изнутри переливалась мягким светом — слишком тёплым, слишком чистым для этого поля смерти. Он бежал, легко, быстро, не оглядываясь, будто звал за собой саму надежду.

Я вдохнула, резко — сердце обожгло.

— Стой! — выкрикнула я, но звука не было. Только движение губ.

Он не слышал.

Он бежал в самую гущу. Туда, где сталкивались армии. Туда, где начиналась бойня.

— Нет… нет! — я металась, пыталась вырваться из пустоты, в которой застряла. Меня будто подвесили в безвременье — без пола, без неба, без опоры. Я не могла шагнуть. Не могла дотянуться.

Я снова закричала. Без звука.

Мальчик не был тем, кого я видела сегодня. Этот — постарше. Лет шесть, не больше. Худенький, светлый, в простой тунике. Но… больше не было ничего простого. В нём была сила. Надежда. Что-то древнее и настоящее.

И он мчался прямо в пасть смерти.

Я рванулась — изо всех сил, отчаянно. Сердце билось так, будто сейчас разорвётся, и в тот миг, когда я почти смогла — когда уже чувствовала, что вырвусь — на меня обрушилось нечто тяжёлое.

Резкий удар сбоку. Мощный, сбивающий с ног. Воздух вышибло из груди, всё исчезло — свет, пустыня, мальчик.

Мир рухнул.

Я открыла глаза, тяжело дыша, и поняла: лежу на прохладном мраморе. Комната без окон. Та же.

Я на полу, подо мной ткань платья, рядом — чёрная туша, недовольно щурящаяся в полумраке.

Он.

Мой ночной зверь.

Большой, тяжёлый, тёплый. Лежал, как ни в чём не бывало, и смотрел на меня с выражением глубоко оскорблённого терпения.

— Ты… — выдохнула я, с трудом поднимаясь на локтях. — Ты нарочно. Ты меня выдернул оттуда.

Он снова прищурился. И даже не мурлыкнул.

— И правильно сделал… — прошептала я, прикрывая глаза. — То, что я видела было ужасным.

Я только поднялась на ноги, когда за спиной раздался звук — лёгкий скрип двери, шаги… И воздух в комнате изменился.

Я обернулась — и застыла.

На пороге стоял он. Повелитель.

Высокий, уверенный, с неизменным спокойствием во взгляде, как будто и не было всех наших разговоров, поцелуев, напряжённых пауз. Его взгляд метнулся по комнате, остановился на мне — и стал холоднее.

— Что ты здесь делаешь?

Голос — ровный, почти ленивый, но я ощутила его недовольство кожей.

— Слуга привёл меня, — ответила я, стараясь держаться прямо, несмотря на то, что внутри всё ещё билось в тревоге. — Сказал, вы хотите меня видеть.

Он чуть приподнял бровь.

— Я за тобой не посылал.

Я усмехнулась, коротко, резко — всё накопленное раздражение, страх, это дурацкое видение, исчезнувший ребёнок, пустая комната — всё сжалось в один укол.

— Ну и слава богу. А то мне не очень-то и хотелось снова оказаться в вашей компании.

Он сделал шаг вперёд.

— Мы уходим, — отчеканила я, разворачиваясь. — Спасибо за гостеприимство, но мне достаточно.

Он не ответил сразу. Только коротко бросил:

— Мы?

Я повернулась… и всё внутри похолодело.

Пусто.

Никакого зверя. Будто и не было.

Я стояла одна, с вытянутой в сторону рукой и открытым ртом, чувствуя, как вспыхивает жар на щеках.

— Я ухожу, — пробормотала я, резко, словно отрезала. — Одна.

Я вылетела из зала, как стрела, лишь чудом не ударив плечом в косяк. Воздух в коридорах был прохладным, пах пылью, благовониями и чем-то ещё — тем, что я теперь безошибочно определяла как «вот-вот снова произойдёт что-то странное».

Я шла быстро.