После развода. Спаси нас - Оксана Алексаева

Когда Слава наконец уходит, я не выдерживаю и вздыхаю с облегчением. И сразу же ненавижу себя за этот вздох. Лежу в тишине, слушаю, как за окном проезжают машины и думаю о том, как все сложно.

А на следующее утро меня будит резкий стук двери. Открываю глаза и меня словно током ударяет. Передо мной стоит Матвей. Не выспавшийся, с темными кругами под глазами, но такой настоящий, что сердце готово выпрыгнуть из груди.

— Надо поговорить.

Глава 15

Элеонора

Воздух в палате стоит тяжёлый, будто до потолка наполнился электричеством. Пальцы автоматически гладят живот, как будто этим движением я могу успокоить не только малыша, но и себя. Сердце стучит рвано, то ускоряется, то замирает, и от этих пауз внутри всё холодеет. Я считаю удары в голове, будто это поможет удержаться, не сорваться, не сказать лишнего.

Всё, чего хочу, чтобы этот разговор закончился, прежде чем начнётся. Чтобы Матвей просто развернулся и ушёл. Но нет, его шаги всё ближе.

Он проходит вперёд, чуть замедляется, словно опасается приблизиться слишком близко. Останавливается на расстоянии вытянутой руки. Взгляд у него внимательный, слишком прямой, в нём усталость и что-то похожее на сожаление. От этого становится только труднее дышать. Кажется, он всё понимает без слов: по моим сжатым плечам, по тому, как я не могу поднять глаза.

— Не бойся, — произносит он тихо, как будто эти слова способны развеять напряжение. — Я не собираюсь на тебя давить или в чём-то упрекать. Просто признайся, что ребёнок мой.

Где-то глубоко внутри что-то обрывается. «Признайся…» — слово отзывается холодом.

Будто я совершила преступление и должна написать чистосердечное признание под протокол. Слова растягиваются, воздух становится ещё гуще, почти невозможно вдохнуть.

— Нет, — вылетает у меня прежде, чем успеваю подумать.

Это короткое слово, но оно звенит в тишине, как упавшее стекло. Матвей вздыхает, опускает плечи. Подходит к стулу, издающему

тихий скрип, садится рядом. Рука поднимается к лицу, он трет переносицу, будто усталость давит на глаза изнутри. Несколько секунд просто молчит, потом заговорит ровно, но голос дрожит, не от злости, скорее от обречённости.

— Эль, давай не будем, — медленно произносит он. — Я посчитал сроки. Всё сходится. Разве что только… Если ты была не верна мне в браке.

Последние слова звучат почти шёпотом, но бьют сильнее крика.

Я сжимаю руки покрепче, ногти впиваются в ладони, инстинктивно кладу их на живот. Хочется защитить малыша, спрятать от этих слов, от надвигающейся бури.

От него. От себя.

Воздух в палате будто рушится, тянет вниз, и я хватаюсь за этот единственный якорь — ладони на животе. Пусть думает что угодно, но я не позволю ему снова причинить боль, теперь не только мне.

— Не верен был только ты! Вот кто! — рявкаю резче, чем планировала.

Голос звучит громко, резко, и в тот же момент отдаётся болью где-то в груди, как удар. Словно вместе со словами наружу вырывается всё накопленное за долгие месяцы.

Бывший молчит. Смотрит на меня почти виновато, будто только сейчас по-настоящему понял, что разрушил. В этот миг мне кажется, что усталость, морщины, осунувшееся лицо — всё это расплата. Но даже если он жалеет, что из этого толку? Возвращать обломки смысла нет.

А я просто сижу напротив и слушаю, как в груди звенит пустота. На мгновение во взгляде появляется тот самый Матвей — мой.

Настоящий. Который мог улыбнуться, протянуть ладонь, снять с плеч всё тяжёлое. Но всё это прошлое.

— Эль, — начинает тихо. — Я ведь не отказываюсь от ребёнка. Тебе не обязательно было скрываться от меня и менять имя. Я готов взять на себя полную ответственность. Буду помогать…

— Спасибо, — перебиваю его резко. — Не надо. Тебе итак есть, кому помогать.

Он поднимает глаза, словно не понимает, о чем я говорю.

— А у меня, между прочим, тоже есть помощник.

Слова звучат колко, почти ядовито.

Я знаю, что это удар под дых, и всё равно не могу остановиться. Потому что внутри больно так, что если хочется со всей силы укусить палец.

Матвей вздрагивает, будто мои слова действительно его ударили. Глаза опускаются.

Молчание длится долго.

Я слышу, как тикают старые часы на стене, каждый щелчок бьет по нервам.

Как бы я его сейчас ни ненавидела, как бы ни злилась — люблю. До сих пор. И это самое страшное. Любовь и ненависть переплелись в одно.

Матвей поднимает взгляд, прищуривается, хмурит брови, словно насквозь меня видит:

— Ты же не любишь его? Сердце проваливается вниз.

— Это тебя не касается, — срываюсь. Голос хриплый, не слушается.

Не могу сейчас говорить про Славу. Не хочу. Хотя где-то глубоко гложет вина: он сделал для меня столько, а я не могу ответить тем же.

Дурацкое сердце. Оно выбрало не того, не вовремя и не так.

— Эль, — спокойно, почти мягко. — В любом случае, подумай над моими словами. Я тебе не враг. — Матвей, не надо… — вырывается.

Он смотрит так, что у меня грудь сжимает. Стараюсь держаться, хотя монитор показывает, что мой пульс ускорился.

— Если бы я мог исправить прошлое… Если бы это было в моих силах, всё было бы иначе, — в голосе Матвея слышится горечь и отчаяние. Сердце переворачивается в груди.

Меня прошибает током. Сердце колотится, будто хочет выскочить наружу. Слёзы сами выступают на глазах, я моргаю снова и снова, но они всё равно скатываются по щеке.

Он замечает. Тянется рукой, но я отстраняюсь.

— Ничего нельзя исправить, Матвей! Ты сделал свой выбор, — тело вибрирует, но я стараюсь держаться. — Ты женился на ней!

Он коротко морщится, будто мои слова его ослепляют.

Смотрит вниз, потом медленно поворачивает руку. На пальце блестит кольцо, знакомое до боли.

Я указываю на него подбородком: — Вот. Твоя печать. Твоя клятва.

Матвей качает головой и говорит спокойно, почти шепотом: — Я не женат, Эль. Я вдовец. Это кольцо я ношу в память о тебе.

Глава 16

Матвей

Девять месяцев назад

Рабочий день тянется бесконечно.

Сегодня корпоратив, тот самый, который я обещал не пропустить. У главврача сегодня юбилей, все разодеты в праздничных нарядах, кто-то открывают шампанское, кто-то уплетает закуски, пока ведущий пытается развеселить толпу.

А я мысленно всё время не здесь. Проверяю телефон. Пятый раз за полчаса. Экран чёрный.

«Абонент недоступен».

Чёрт. Почему она не отвечает?!

Эля почти никогда не отключает телефон, даже когда злится. Да, сегодня с утра