После развода. Спаси нас - Оксана Алексаева

Мне кажется, что я всё ещё сплю. Что это просто кошмар, и вот-вот зазвенит телефон, Эля скажет «Доброе утро», и всё исчезнет.

Но нет.

Я хватаю простыню, оборачиваюсь ею, потому что невыносимо стоять перед этой дрянью голым. Чего она добивается?!

Всё вокруг расплывается. В голове вспыхивают тошнотворные отрывки: прикосновения, дыхание, шёпот, стоны… Я вспоминаю, как пришел домой ночью в пятном угаре, как лег к жене в постель, как она потянулась ко мне. А теперь я понимаю — это была не Эля. А её сестра-близнец. Боже, как же эту тупо! И до безумия стыдно.

Господи… Внутри сжимается пустота. Что я натворил?

Галя смотрит с любопытством, будто наблюдает за захватывающим зрелищем.

— Не переживай, — произносит и встаёт, в отличие от меня, абсолютно не стесняясь своей наготы. — Бывает.

— Не смей! — я вскидываю руку, не зная, что хочу сделать. Есть желание ударить эту гадину, но я не могу. — Просто не смей ничего говорить Эле. Ни слова. Слышишь? Ничего!

Галя подходит ближе. Улыбка никуда не исчезает.

— Матвей, я умею хранить секреты, — шепчет она приторно-ласково. — Не бойся.

Но я чувствую, что всё уже сломано.

Словно хрупкий стеклянный купол нашей жизни треснул и вот-вот рассыплется.

— Проваливай отсюда! Вон, я сказал! — голос прорезается от переполняющей ярости.

Галя нарочно медленно одевается и дарит мне напоследок едкую ухмылку.

— Чао, зять! Если захочешь повторить… — Я сказал вон!!!

Не в силах больше это терпеть, ухожу в ванную. Закрываю дверь, прислоняюсь спиной к холодной плитке. Зеркало встречает моё измученное лицо.

К горлу подступает тошнота. Я опускаюсь на пол. Несколько минут слышу только собственное дыхание. Как это произошло? Как я мог?! Память возвращается обрывками.

Ночь. Шорох в постели. Облик Эли в темноте. Я не различал деталей. Я видел её, думал, что рядом со мной находилась моя жена! Ну конечно, кого же я еще мог ждать в нашей постели?! Я был уверен. Господи, как можно ошибиться в человеке, которого любишь?

Да откуда я вообще мог знать, что Гале стукнет в голову прийти в нашу квартиру и лечь в нашу с Элей постель?!

Чёрт! Чёрт!

От злости резко встаю и ударяю кулаком в раковину, глухой звук разрывает тишину, в пальцах сразу простреливает боль, но я даже рад ей. Пусть болит, может, станет легче. Стою, смотрю на своё отражение в зеркале и не узнаю себя. Лицо чужое, глаза пустые.

Паника снова подступает. Ощущаю себя жалким и беспомощным, как загнанный зверь. Мир качается, как будто всё вокруг сошло с ума, и я — единственный, кто знает об этом. Хочется закричать, но я не могу, внутри всё сжато, сдавлено, будто там камень.

Я понимаю, что не могу повернуть время вспять. Что объяснений нет. Ни оправданий, ни логики. Есть просто факт, грязный, как след ботинка на белом снеге, который не смыть.

Эля не простит меня, если узнает. Конечно, не простит! Боже, да я даже представить боюсь, что с ней будет, если она узнает… Я вспоминаю её лицо — доверчивое и любящее, и от этого становится только хуже. Каждый вдох будто обжигает грудь.

Надо молчать. Я не вижу другого выхода. Просто молчать и молиться, чтобы Эля ни о чем не узнала. Нечестно? Да. Но только так я смогу сохранить наш брак, пусть и таким подлым способом. Я же ведь не смогу без неё. Умру, если она уйдет. Всё, что остается, жить с этим грузом, зная, что он никуда не денется. Жить, пока хватит сил притворяться, что всё по-прежнему.

Вот только тогда я ещё не знал, что вскоре мне придется признаться во всем самому, когда Галя заявится ко мне с положительным тестом на беременность.

Глава 18

Элеонора

Матвей говорит тихо, будто каждое слово выдавливает из себя сквозь боль.

А мне кажется, что этот голос уже не проникает в сердце, будто между нами стекло. Толстое, мутное, непреодолимое.

И мне тоже очень больно. Невыносимо больно слушать его откровения.

Мы сидим друг напротив друга. Я зажимаю пальцы в замок, он опустил взгляд куда-то в пол.

— Мне жаль, — выдыхает Матвей после долгой паузы.

И эти два слова ломают что-то внутри. Мне не легче. Ни на грамм. Если бы можно было взять и вычеркнуть из памяти всё, что я услышала, наверное, я бы сделала это, не раздумывая. Наверное, не зная всей правды, мне было бы проще.

Жаль.

Пустое слово. Оно ничего не меняет. Ничего не лечит.

Я смотрю на бывшего мужа и пытаюсь удержать лицо ровным, но слёзы жгут глаза, словно кислота.

Вот, значит, как так получилось. Но что эта новая правда меняет?

Это была глупая случайность. Что Галя… Моя Галя, моя вторая половина, родная сестра просто воспользовалась моментом.

Что всё случилось после ссоры с Матвеем, когда я, как назло, уехала к тёте, потому что Галя сама попросила.

Теперь это кажется таким очевидным. Она всё подстроила.

Боже, а я ведь ещё тогда подумала, как странно, что она вдруг стала такой заботливой. Просила меня съездить, звонила, суетилась. Я вернулась на следующий день и будто всё стало другим. Матвей стал холодным, замкнутым, отрешённым. Я чувствовала, что он отдаляется, но не понимала причину. Думала, что все наладится, что это всего лишь временный кризис. А он… Сходил с ума от вины.

Смешно. Мы оба жили в иллюзии. Я — в счастливом браке, он — в аду.

Теперь он всё рассказывает. Без пафоса, без попытки оправдаться, просто честно, как есть.

А мне больно. Физически больно слушать.

— Эль… — Матвей тянет моё имя, как будто боится, что я исчезну. — Когда я думал, что ты умерла… Места себе не находил. Чтобы не сойти с ума от этого кошмара, я пытался убедить себя, что всё хорошо, что жизнь продолжается. Представлял, что Галя — это ты. Терпел её дрянной характер, абстрагировался от всего, думал о будущем ребенке, чтобы хоть как-то держаться на плаву. Но Галя никогда бы не смогла заменить мне тебя. Это я знал. Знал, но жил иллюзией.

Матвей поднимает глаза, и там сияет тупая, какая-то выжженная боль.

— Мы с ней не живём как семья. По факту мы просто соседи, — продолжает. — Я сразу сказал ей, что буду рядом только ради ребёнка. Не из любви. Ни разу.

Слова падают одно за другим, как камни. Я глотаю воздух, стараюсь не заплакать.

Хочу верить. Верю. Но