Друг моего детства - Катерина Пелевина

— Чё? Какие сиськи? — тут же подключается ещё один. Твою ж мать…

— Кароче, чуваки… Ещё слово… Закрыли варежки…

— Да ладно, Серёга, мы поняли, что вы с ней, — трёт два пальца друг от друга. — Горячая, наверное, цыпа? В жопу даёт?

Сука. Как же воспламеняет. Как окутывает жаром…

И я тут же срываюсь с цепи, схватив его за грудки, пока парни оттаскивают меня в сторону.

— Серёга, э!

— Ты лучше контролируй свою сучку! — звучит следом агрессивное и он уебывает, пока я стискиваю свою челюсть и расталкиваю парней от себя. И где он, блядь, не прав? Чё это вообще такое было… Что за выходки…

Теперь половина универа будет думать, что она давалка… Заебись вообще…

Повторяю раз за разом — это не твоего ума дело! Плевать!

Чувствую, что она уже реально успела подгадить мне не только репутацию, но и самооценку. Хотя хули я удивляюсь. Всегда так было… Серёжа вообще на цепи ходил. Ни вправо, ни влево… И вот опять…

Стоит мне выйти по окончанию на улицу, мечтая свалить в закат, как вижу её возле своей тачки. Стоит, поправляет свои длинные красивые волосы и машет мне издалека с хитровыебанной улыбкой на лице.

Эээээх.

Вздыхаю и прусь туда, пока парни лыбятся. Знаю, что они думают. Только думают они неправильно…

Мне бы сдержаться и не обматерить её с ног до головы, а то точно потом с Красильниковым старшим разбираться придётся. Но я его не боюсь, конечно. Боюсь только одного — испортить отношения родителей… Я только из-за этого тогда и решил перейти в другую школу… Взял на себя ответственность, иначе бы… Всему пришла хана…

Не только нашей дружбе, а в целом отношениям наших семей.

— Как я рада тебя видеть… — выдаёт язвительно и ждёт, когда я сниму с сигналки. — Столь любезно с твоей стороны… — снова падает внутрь и машет рукой возле носа. — Фу… Почему пахнет какими-то шмарами?

— Потому что ты вчера тут сидела…

— Ах ты с…

— Шучу. Всё… Пристёгивайся давай… — говорю ей, когда она нагло поворачивает зеркало и начинает подкрашивать губы. Вообще уже охренела, блин.

— Чего стоим? Поехали…

— Жду когда ты мне зеркало, блядь, вернешь. Не хочу кого-то жопой сбить случайно…

— Есть же боковые, что ты как нытик, Серёжа?!

— Так… Ты сейчас на хер отсюда пойдёшь… — угрожающе цежу, а она щёлкает меня по носу.

— Такой становишься злой… Будоражит… — издевательски говорит и пристёгивает ремень. — Всё, я готова.

— Надо же, — поправляю всё и наконец начинаю движение.

— Ну как прошла твоя ночь? — спрашивает меня, но я молчу. Игнорю. Тем более, что прошла она максимально дерьмово. — Я вот плакала из-за тебя…

Я тут же смотрю на неё и пытаюсь найти хоть какие-то признаки этого. Хотя бы синяки под глазами, лопнувшие капилляры — нихуя. Пиздит… Выглядит не просто отдохнувшей, а сияет, блядь, как всегда… И я отворачиваюсь.

— Ничего мне сказать не хочешь?

— Нет.

— Жаль, я надеялась на извинения… — выдаёт ровным голосом. Ну точно у кого-то ЧСВ, это жесть какая-то.

— Поищи в багажнике. Может найдёшь…

Она молчит, только смотрит в окно, а я таращусь на её руки. Красивые… Ногти, кисти, косточки… Мне, блин, всё всегда вкатывало. Это больше всего и бесит… Не может же нравиться в человеке вообще всё… Всё, кроме конечно же ебучего характера…

Но я сейчас довезу её быстренько и всё закончится… Это гидростатическое давление повсюду. Будто я на глубине в сотни километров… Окруженный водорослями и разной глубоководной живностью…

Не успеваю додумать, как мой телефон начинает звонить. Раз, два, три…

— Может уже возьмешь трубку, а?! — психует София, словно это её беспокоят. Царевна, блядь, хренова.

— Ревнуешь, что ли?

— Конечно. Смертельно…

Достаю из кармана, смотрю на экран и вижу «мама»…

Блин… Что-то, наверное, срочное.

Перезваниваю, а там…

— Да, мам…

— Серёж, ты не забыл… Начало через пятнадцать минут…

Тут же хмурюсь, а потом до меня доходит… Сука!

Сегодня же Варькин концерт в школе…

Она к этой странной сценке по своему актёрскому месяц готовилась… Блядь!

— Я не забыл, еду уже, — сбрасываю и разворачиваю машину.

— Эй! Мы куда?! — тут же вопит истеричка, что сидит рядом. — Серёжа!

— У Вари концерт сейчас будет, — торможу тачку в кармане и разворачиваюсь к ней корпусом. — Я уже опаздываю. Так что выбирай. Либо со мной туда, либо выходи прямо сейчас.

Наши глаза сталкиваются, и она смотрит на меня излишне дьявольски. Впрочем, как обычно…

— С тобой, — отвечает дикарка, и я жму по газам, увозя нас обоих в ту самую школу, где мы оба когда-то учились… Кладезь общих воспоминаний… И, естественно, не только приятных…

Глава 8

София Красильникова

Не ожидала, что он позовёт меня и вообще не знаю зачем согласилась…

Как теперь туда ехать? Чувствую непреодолимое желание выпрыгнуть из машины и исчезнуть, а Хорольский так несётся, что если сделаю задуманное, то меня просто размажет по асфальту… В мясо. Думаю, он будет рад…

Хотя бы так избавится от этого жжения, только я не намерена отступать. Хочется до капли его всего выжать. Вот что за отношения, а?

Смотрю на него… Как сжимаются его огромные руки на руле. Как он чётко и сосредоточено смотрит на дорогу. Нет, он мне не нравится. Это, конечно, всё чушь, но…

Это проклятое «но»… Почему у этого самца больше шансов, чем у других, а? И так во всём! Ненавижу…

Паркуясь возле школы, куда мы когда-то приезжали вместе, Серёжа стискивает желваки, а я в очередной раз напоминаю себе, что он тогда сбежал от меня как трус.

Вот и вся его мужественность! Да это же эгоцентризм в чистом виде и только!

Вновь дёргаю зеркало и поправляю макияж, чтобы ждал, нарочно, а он смотрит на меня со злостью, аж бесится. И брызжет слюнями. Как же мне нравится, а… Я просто в восторге, когда он злится.

— Что ты так пялишься, юродивый?

— Может ты уже закончила, а? Нам внутрь пора…

— Сейчас я доделаю. Одну минуту… — чуть проглаживаю волосы, пытаясь снять с них наэлектризованность, потому что она, очевидно, передалась им изнутри моего измученного Сереженькой организма…

Он уже сидит и закатывает глаза, но потом я всё же говорю:

— Я готова…

После чего он выходит из машины и даже не подаёт мне руку. Свинота, блин… Невоспитанный такой, офигеть просто можно. Я думала, он хоть поухаживает… Тем