Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 3 - Валентина Зайцева

Пока брат и Сесилия были увлечены друг другом, я незаметно протянула одну из чаш Каллуму: — Вейн, держи.

Взяв вторую порцию себе, я принялась элегантно пробовать лакомство. Поверх нежно-пурпурного виноградного льда были разлиты белоснежные ароматные сливки и янтарный мёд, источавшие приятную прохладу в колеблющихся отсветах уличных фонарей.

* * *

Каллум Рейн

Я зачерпнул прохладное лакомство маленькой ложечкой и медленно поднёс к губам. Ледяная сладость мгновенно растеклась по моему языку, раскрываясь тонким, кисло-сладким фруктовым ароматом винограда. Моё мёртвое, привыкшее к яду и горечи нёбо жадно, почти испуганно впитывало этот непривычный вкус.

— Вкусно? — тихо спросила Элара.

Она смотрела на меня, и в её глазах лучилась такая чистая, беззащитная нежность, а изящные заколки в волосах ловили и мягко отражали тёплые, золотистые блики праздничных огней Остерхольда. В этот миг в моей голове, подобно ядовитому сплетению змей, промелькнула тёмная, безумная мысль. Если бы прямо сейчас я обладал древним, запретным заклятием, способным в мгновение ока стереть с лица земли, выжечь дотла всю эту кричащую, раздражающую своей суетой толпу вокруг — я бы применил его без секундного колебания. Я бы уничтожил эту ликующую вселенную, не моргнув и глазом.

Всё ради одного-единственного: остаться в абсолютной, звенящей пустоте наедине с этим чистым, ослепительным источником света передо мной. Оградить её от всего мира, сжать в объятиях и впитать её спасительное тепло до самой последней, единой капли в свои промёрзшие кости и отравленную кровь.

* * *

Элара Валериус

— Тут явно недостаёт одного важного вкуса, — с тонкой, едва заметной улыбкой на губах произнёс он, хотя его глаза наполнились глубоким, непривычным теплом. — Этот крем не сравнится с теми плодами личи и семенами лотоса, которыми моя госпожа кормила меня из собственных рук.

Я на мгновение опешила от его дерзости, чувствуя, как к щекам приливает жар. Строго взглянув на него, я попыталась безмолвно предупредить его: не смей наглеть. Каллум в ответ лишь счастливо и торжествующе улыбнулся. Мы медленно шли дальше, деля один и тот же кисло-сладкий вкус на двоих и растворяясь в реке текущего против течения праздничного света.

На третьем ярусе Башни Лазурного Небосвода раскинулся великолепный крытый мост, величественно соединяющий обе стороны оживлённой улицы. Поднятый высоко в воздух, он напоминал легендарный мост из сорок, став идеальным местом для созерцания праздничных огней в эту ночь.

Беатрис Гире уже подготовила изысканные фрукты, лёгкие яства и кувшины с вином, с нетерпением дожидаясь нашего прихода в уединённой комнате. Позади неё застыла фигура незнакомого, на редкость статного и красивого молодого человека.

Увидев, как мы входим, Беатрис через силу выдавила свою привычную, яркую и лучезарную улыбку и поспешила навстречу: — Элли, сестра Валерия, прошу вас, проходите и присаживайтесь!

— Беатрис...

Я мягко взяла Беатрис за руку, стремясь передать ей хоть немного своего тепла, а затем перевела взгляд на молчаливого, скромно одетого юношу, застывшего за её спиной: — Кто этот молодой человек?

— Ах, он! — Беатрис грустно улыбнулась, стараясь говорить беззаботно. — Бабушка в наказание вечно заставляла меня переписывать скучные фамильные псалмы. Но ты же знаешь, какая я ленивая и легкомысленная. Однажды в книжной лавке я столкнулась с ним. Заметила, что он хорош собой и не обделен каллиграфическим талантом, вот и выделила немного серебра из своих сбережений, чтобы он переписывал тексты вместо меня.

Голос Беатрис упал до едва различимого шёпота, а в глазах блеснули слёзы: — Но теперь, когда бабушка тяжело больна, у меня больше нет лишних монет, чтобы содержать его. После сегодняшней ночи я выплачу ему остаток и отпущу на все четыре стороны, пусть ищет свою судьбу.

Красивый юноша позади неё, по-видимому, даже не догадывался, что его собираются прогнать. Он всё так же смиренно и сосредоточенно заваривал чай, всем своим видом демонстрируя покорность и искреннюю преданность.

Беатрис шмыгнула носом, сдерживая рыдания: — Если бы только Богиня Элария даровала бабушке исцеление, я бы согласилась собственноручно переписать эти псалмы хоть сто, хоть тысячу раз...

Глядя на неё, я почувствовала, как болезненно сжалось моё сердце. В своей прошлой жизни, после стремительного угасания и краха великого рода Гире, Беатрис была вынуждена поспешно выскочить замуж за недостойного человека, полностью погубив себя. Страх за её судьбу ледяной иглой прошил мои мысли.

Я ласково сжала её пальцы: — Твоя бабушка крепка духом, подобно вековой горной сосне, а её долголетию позавидуют журавли. Вот увидишь, она обязательно поправится.

— Пусть твои праведные слова станут благословением, Элли, — Беатрис на мгновение задорно рассмеялась, отгоняя нахлынувшую меланхолию, и решительно взмахнула руками. — Полно о грустном! Идём скорее запускать фонари!

В это время Каллум всё ещё сидел на уединённой галерее. Облокотившись на резные деревянные перила, он лениво наблюдал за бурлящим, бесконечным людским потоком внизу, удерживая в руке чашу с недоеденным виноградным кремом. Его бледные пальцы с изящными, аккуратно очерченными ногтями без малейших усилий держали хрупкий белый фарфор.

Опасаясь, что он почувствует себя покинутым и чужим на этом чужом празднике жизни, я поспешно взяла расписной бумажный фонарик и уже собиралась направиться к нему, как вдруг Юлиан резко вскинул руку и удивлённо воскликнул: — О надо же! Неужели это Адриан?

Я замерла на месте и невольно проследила за направлением взгляда брата.

У самого подножия Моста Небесной Живописи людская толпа была настолько плотной, что яблоку негде было упасть. Двое молодых людей в роскошных шелках, восседая на статных породистых скакунах, оказались намертво заблокированы у обочины, лишенные возможности сделать даже шаг.

Один из них, облачённый в белоснежные одежды с изысканным серебряным поясом, сохранял на лице абсолютное, безмятежное спокойствие — это действительно был Адриан Август, сын канцлера. А вот рядом с ним, то и дело раздражённо поправляя богатый парчовый робей, задыхался от возмущения принц Элиан Рейн, принц Наксоса, которого мы не видели уже целую вечность.

Валерия, заметив их, озорно зажмурилась. Она быстро смяла подвернувшийся под руку клочок бумаги в плотный комок и ловко метнула его вниз, прямо с высоты моста.

Снаряд с безупречной точностью угодил принцу Элиану прямо в грудь.

Уже изнывающий от невыносимой жары и давки принц Наксоса яростно вскинул голову, готовый разразиться проклятиями, но стоило ему увидеть стоящую на мосту Валерию, как его нахмуренные брови мгновенно разгладились. Он широко улыбнулся, и громко, на всю улицу, прокричал: — О, лейтенант Валериус!

Адриан тоже поднял голову на этот крик. Его взгляд почти сразу отыскал меня —