Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 3 - Валентина Зайцева

Каллум, внимательно наблюдавший за этой сценой из темноты своей галереи, перевёл ледяной взор на Адриана. На самом дне его зрачков заворочался первородный, удушающий мрак, а губы искривились в хищной, зловещей усмешке.

— Я спущусь ненадолго, — Валерия заговорщически подмигнула мне, вложила в мою ладонь перо для написания прошений и, заложив руки за спину, весело направилась вниз, чтобы поприветствовать принца Наксоса.

Спустя всего несколько минут Адриан поднялся на наш ярус. Он мягко и учтиво поклонился мне: — Рад встрече, дорогая Элара.

— Братец Адриан, — я никак не ожидала, что он решит подняться к нам, и поспешно ответила на его приветствие вежливым поклоном.

* * *

Каллум Рейн

В полумраке галереи я стоял абсолютно неподвижно, словно каменное изваяние, безразлично наблюдая из тени за тем, как они обмениваются этими фальшивыми, приторными любезностями. Моё лицо оставалось безупречно непроницаемой, мёртвой маской. Кончиками пальцев я лениво подцепил со дна фарфоровой чаши скользкий, наполовину растаявший кусочек льда и медленно отправил его в рот.

«Какое убогое, невыносимо раздражающее зрелище», — безмолвно и ядовито пронеслось в моей голове.

Я почувствовал, как губы сами собой кривятся в привычной, леденящей усмешке. Коротко переговорив с этим Адрианом о каких-то ничтожных пустяках, Элара поспешила обратно на мост — помогать своей подруге распутывать шнуры бумажных фонариков. Она снова оставила меня здесь, во тьме.

Стоило ей отойти, как всё это ликующее, бескрайнее море праздничных огней, затопившее улицы Остерхольда, в один миг сделалось невыносимо резким. Чужой восторг больно, яростно колол мне глаза. Вокруг было слишком много лишнего, бессмысленного, отвратительного света, к которому я никогда не принадлежал.

Я медленно, с глухим хрустом разгрыз ледышку, полностью растворяясь в её безвкусном холоде.

Опустив взор на свои светлые одежды — те самые, что я нацепил сегодня исключительно ради неё, — я недовольно нахмурился. Если на ткань этого безупречно чистого цвета сейчас прольётся густая чужая кровь... это, пожалуй, окончательно испортит моей госпоже всё её праздничное настроение. А я не хотел видеть её слёз.

Отправив в рот очередной осколок льда, я принялся неторопливо, размеренно постукивать пальцами по резным деревянным перилам.

Нет. Я не стану убивать Адриана Августа прямо сейчас. Это было бы слишком просто, слишком милосердно. В этом прогнившем мире существовало великое множество куда более изощрённых, изысканных способов растерзать человеческую душу, вывернуть сердце наизнанку и заставить его вечно истекать невидимой кровью. Мне было искренне, до дрожи любопытно узнать: сколько будет весить их хвалёная детская дружба и её мнимая привязанность, когда на чашу весов я хладнокровно брошу выживание и политические интересы всего великого рода Августов? Пусть этот благородный господин сам захлебнётся своим отчаянием.

* * *

Элара Валериус

Когда я наконец освободилась и спустилась с моста, Каллум ждал меня всё в том же углу галереи. Он сидел неподвижно, его лицо было полностью сокрыто густой, непроницаемой тенью от ширмы, а чаша из-под ледяного крема была абсолютно пуста.

— Вейн! — я подбежала к нему, слегка запыхавшись от быстрой ходьбы, и заговорщически прошептала: — Угадай, где я только что была?

Каллум медленно поднял на меня тяжёлый взгляд, и то слабое, едва зародившееся тепло в его глазах окончательно угасло, сменившись привычной морозной стужей. Оторвавшись от резных перил, он произнёс с ядовитой, едва уловимой полуулыбкой: — Видит небо, моя госпожа, у меня нет ни малейшего желания выслушивать о том, «где именно вы только что уединялись ради сладких речей с другими мужчинами».

Я на секунду опешила, поражённая его неприкрытой, удушающей ревностью, а затем невольно рассмеялась: — О чём ты вообще думаешь?

Каллум поднялся, его голос прозвучал пугающе тихо и веско: — Я думаю о вещах, которые принесли бы мне колоссальное, истинное удовольствие... но которые вряд ли придутся по душе моей нежной госпоже.

Я снова тихо улыбнулась, а в глубине души затрепетали пугливые бабочки.

— Пойдём со мной. Я хочу показать тебе кое-что особенное.

Каллум продолжал пристально вглядываться в моё лицо, словно пытался прочесть сокровенные тайны на самом дне моей души.

— Ну же, скорее! Пока мой брат не заметил нашего отсутствия, — шёпотом поторопила я его.

Только тогда Каллум неохотно сдвинулся с места. Он бесшумно последовал за мной, пока я, бережно придерживая пышные полы юбки, быстро поднималась вверх по потайной винтовой лестнице.

Самый верхний ярус Башни Лазурного Небосвода представлял собой уединённый небольшой павильон, открытый всем четырём ветрам. Обычно здесь собирались высокомерные столичные поэты и именитые учёные, чтобы с высоты птичьего полёта искать вдохновение для своих баллад. Но из-за леденящего ночного ветра и позднего часа павильон оказался абсолютно пуст — лишь одинокая тусклая масляная лампа качалась под потолком, разделяя наше уединение.

— Это тайное место я отыскала совсем недавно. Отсюда открывается просто невероятный, безупречный вид, — я счастливо улыбнулась и обеими руками толкнула тяжелые деревянные ставни окна.

В ту же секунду перед нами распахнулась бездна ночного неба, глубокая и тёмная, словно разлитые чернила. Прямо над нашими головами мириадами алмазов горели далёкие звёзды, а внизу, насколько хватало глаз, извивалась и бурлила огненная река праздничного Остерхольда.

* * *

Каллум Рейн

Этот внезапный, ослепительный океан огней, хлынувший из распахнутого окна, ударил мне в глаза, заставив болезненно зажмуриться. Я медленно приблизился к каменному оконному проёму башни и встал с ней рядом, плечом к плечу.

— Моя госпожа отсутствовала так долго лишь для того, чтобы отыскать эту глухую, заброшенную высоту? — я иронично выгнул бровь, не сводя с неё глаз.

— А для чего же ещё? — резонно возразила Элара, глядя на меня с мягким вызовом. — Мне пришлось преодолеть целых пять этажей крутых, тёмных каменных ступеней, чтобы найти место на самой вершине, где нас никто-никто не потревожит.

— Зачем? — я замер, ловя её дыхание и не отрывая от неё своего взгляда.

— Что значит «зачем»? — она поспешно убрала за ухо непослушную прядь волос, растрёпанную безжалостным ветром, и нежно улыбнулась. — Разве я не обещала тебе, что мы вместе запустим воздушный фонарь желаний? Там внизу, под прицелом сотен любопытных обывателей и строгим надзором моего брата, это было бы совершенно невозможно.

С этими словами она аккуратно извлекла заранее припрятанную маленькую дорожную чернильницу, острое гусиное перо и хрупкий фонарь из тонкого светлого пергамента на ивовом каркасе, бережно разложив их на широком каменном подоконнике. Склонившись над ним, она уверенно вывела изящными, летящими буквами полную надежды каллиграфическую фразу: