Старуха - Анна и Валентина Верещагины

В этот момент в гостиную тяжёлой поступью вошёл герцог. Кайрат. Он был уставшим, и каждое его движение выдавало глухое, привычное недовольство. С трудом снял шляпу, швырнул её дворецкому.

— Что-то случилось? Как прошёл день? – спросила она, пытаясь сохранить в голосе лёгкость, которую только что подарило ей письмо.

— Адам подал прошение о переводе в Большой совет…

Рейчел всё поняла без лишних слов. Их старший сын и снова — его импульсивность, его нежелание идти проторённым отцом путём.

— Но это почётная и важная должность при дворе, – заметила она, стараясь говорить ровно. – Тот законопроект, что он тебе представлял…

— Законопроект! – голос герцога взорвался, выплёскивая накопленное раздражение. – Я потратил годы, чтобы выковать из него капитана стражи! А он теперь хочет бросить всё ради пустых амбиций в совете, где его неопытность будут глодать, как кость!

— Он наследник, – холодно и чётко парировала Рейчел, поднимая подбородок. – Почему он не должен идти дальше? Почему ты всегда противишься его стремлениям?

Гнев вспыхнул в глазах Кайрата, освежив их непривычной яркостью. Он собрался было ответить, но она опередила его.

— От Эрика, — в надежде, что хоть это поднимит ему настроение, Рейчел протянула ему развернутое письмо.

Герцог нахмурился, взял лист. Глаза быстро бежали по строчкам и по мере чтения выражение его лица менялось. Гнев уступал место сосредоточенности, а затем на губах появилась улыбка.

Не радостная.

Расчётливая.

Та, что заставляла Рейчел внутренне сжиматься.

— Это… всё меняет, – произнёс он медленно, поднимая на неё взгляд.

Рейчел с ужасом поняла, что письмо с долгожданной вестью только что стало новой фигурой на доске Кайрата.

Глава 7.2

Розалинда Винтеборн

Настырный солнечный луч пробился сквозь щель в бархатных шторах и ударил прямо в глаза.

Я поморщилась, отворачиваясь.

Сегодняшний день тянулся уже с самого утра, обещая быть долгим и выматывающим. С появлением Марии и служанок начался привычный ритуал облачения в доспехи из шёлка и этикета. Платье — тончайший шёлк, расшитый серебряными нитями, — сковывало каждый шаг. Причёска, уложенная в замысловатый узел, тянула кожу головы, казалась тяжелее самой короны.

После утреннего туалета вошла лекарша.

Эдисалирина. Имя вычурное и неудобное, что она и сама понимала, прося называть её просто Эдис. Меня это устраивало. Бабка, конечно, ворчала у меня в голове, настаивая запомнить полную версию — «Это уважение к её корням, бестолковая ты!» — но я проигнорировала её бурчание.

– Неправильно!

– Эдис, – твёрдо повторила я вслух, будто отвечая на её мысленный упрёк.

Эдис прибыла в Элдорию схожей со мной дорогой — брак по расчёту. Но её торговец муж умер через три года, оставив состояние, большая часть которого ускользнула от неё из-за отсутствия детей. Несправедливость этого факта возмущала не только старуху, но и меня. Будь она мужчиной — унаследовала бы всё.

– Меня интересует уровень твоих аптекарских познаний, – начала я, дословно повторяя за бабкой, после краткого осмотра.

– Они не уступают познаниям других придворных лекарей, Ваше Величество.

– Но ты прибыла из Селитории. Значит, твои познания в травоведении должны быть обширнее. Ты хорошо разбираешься в лекарственных травах? – Я стиснула зубы, стараясь сохранить на лице подобие улыбки. Иногда её замысловатые формулировки сводили с ума.

– Тц... Спрашивай про яды напрямую! Крутишься, как уж на сковородке!

Эдис на мгновение опустила ресницы. Бабка среагировала мгновенно.

– Не скрывай от меня ничего, – я легким жестом отправила Марию и Сару из комнаты. – Всё останется между нами.

Женщина задумалась, потом ответила с вежливой, но натянутой улыбкой.

– Селитория славится плантациями редких растений. Мне посчастливилось родиться в семье аптекарей и получить сертификат об углублённом изучении… определённой области.

– Ядовитых растений, – сорвалось у меня с языка, прежде чем я успела обдумать слова. Фраза была явно не моя.

– Всё верно, – она неловко улыбнулась, заметив, как я покраснела. – Эти знания помогли мне поступить в академию в Акросе, затем доучиться в Бонисии. Когда родители решили, что мне пора замуж… В общем, здесь, при дворе, мои умения оценили. Меня заметили, предложили стажировку, а затем и место помощницы у главного лекаря.

– Ничего не запомнила! Слушай внимательнее!

– Интересная у тебя жизнь, Эдис, – сказала я с искренней, чуть грустной ноткой.

– Вы слишком любезны, Ваше Величество.

– Эдис, ты знаешь, я не в фаворе у двора. Сплетни распространяются, как плесень. Рано или поздно они доползут и до такой умной, талантливой женщины, как ты, – с каждым моим словом её вежливая улыбка таяла, как лёд на солнце. Я не умела шантажировать. Внутри всё сжималось от неприязни к этой роли. – Поэтому… если что-то случится, приходи ко мне. Мои возможности не безграничны, но защитить человека с твоими знаниями я считаю своим долгом.

Она уловила суть. Не дала клятвы, не бросилась в ноги. Просто кивнула, взгляд её стал глубже, оценивающе.

– Не торопи её. Переварит наши слова дня два, потом ответит.

А если откажется? – мысленно парировала я. – Почему вы так уверены?

– Потому что мне семьдесят восемь, а тебе? Я людей насквозь вижу.

– Тц…

– Вот и помолчи, ваше величество, – прозвучало в голове с едкой издевкой.

Когда задумчивая Эдис удалилась, вошла Мария с очередной стопкой писем.

– Оставь с остальными, – бросила я привычную фразу и поднялась. До встречи с герцогиней оставалось немного времени, и я решила провести его в кабинете. Эскизы надо было доделать, иначе старуха заставит корпеть над ними до рассвета.

– А эта герцогиня Кальвини… кто она?

Разложив на столе листы, я взяла первый попавшийся набросок — женщина между двух колонн.

– Жена главного советника императора. Третье лицо в империи. Их старший сын, Адам, капитан стражи.

Линии сегодня ложились послушно. Лик Жрицы получался спокойным и беспристрастным.

– Уверена, что она не зазналась от своего положения?

– Она для меня… загадка. Я её почти не знаю. Боюсь её даже сейчас. Видишь, руки дрожат?

– Дрожат, так на кой черт перо в них взяла?! Жрицу мне испортить решила? А ну полож!

Её вспышки по-прежнему могли вывести из равновесия, но теперь чаще заставляли усмехнуться.

– Ладно уж, – фыркнула я, продолжая обводить глубокие рукава ризы. – И что же означает эта дама?

– Верховная Жрица. Стоит на пороге между мирами. Символ тайного знания, интуиции, мистики.