Старуха - Анна и Валентина Верещагины

Призывает слушать внутренний голос. Может указывать на обман или скрытые мотивы. В перевёрнутом виде — иллюзии, бегство от ответственности. Многое зависит от соседних карт.

– Интересно…

– Так что с герцогиней-то?

– Она моя статс-дама. Может оказывать поддержку, но не обязана. Координирует дам на приёмах. Однажды она… поддержала меня. А я тогда повела себя как дура, поверила Саше и всё испортила. Настоящие битвы происходят не в тронном зале, а здесь, в этих тихих комнатах, где каждый боится потерять лицо и положение.

Я замерла, представив герцогиню. Высокая, безупречная, всегда окружённая свитой. Смогу ли я соответствовать?

– Каждую герцогиню можно расположить, если найти её слабое место, – прошептала бабка.

Мысль невольно метнулась к Адаму Кальвини. Его взгляды в коридорах заставляли меня тут же прятаться в тени. Он казался способным на многое. Но я слишком боюсь.

Боюсь Наиля.

Боюсь его подозрений. Цены, которую он за них возьмёт.

Именно по этой причине я не определила для себя эскорт. Адаму наверняка бы докладывали обо всем, а он, как сын, мог бы поделиться моим позором и с матерью.

В дверь постучали, и она открылась.

– Ваше Величество, – голос Марии был тихим, но неумолимым. Время вышло.

– Не забудь — на троне крестьянки нет!

– Не забуду, – прошептала я в ответ, привлекая лёгкое недоумение Марии. Сделала вид, что поправляю складку платья.

Может, завести собаку? Или говорящего попугая?

– Зачем?

Чтобы не думали, что императрица сошла с ума и бубнит сама с собой… Хотя, по сути, они будут правы.

– На что намекаешь? Хотя… ты права. Если уж брать ответственность — то за кота!

Вы, Роза Петровна, оказывается, кошатница?

– Я? Что ты! Хотя по Барсику своему иногда скучаю…

Я вздохнула, расправила плечи и подняла подбородок выше. Пора было выходить на сцену.

Глава 8.1 Герцогиня

Когда я вошла в просторный зал, который находился за массивными дверями, ветер приносил с собой аромат свежезаваренного чая и легкие, как перышко, печенья. Мягкий свет солнечных зайчиков играл на стенах, придавая атмосфере весеннего настроения, но когда я увидела её, все потускнело. Герцогиня Кальвини уже стояла у окна, а её высокая фигура обрамлялась осенним полуденным светом. Она с лёгким интересом наблюдает за мной. Её губы едва шевельнулись в улыбке.

– Приветствую ваше имперское величество, – с мелодичным и располагающим приветствием она присела в реверансе.

– Ваша светлость, примите мою благодарность. Для меня очень важно ваше присутствие, – чувствую, как внутри меня начинает разгораться пламя неуверенности.

Подсознательно я знала, что с этой женщиной нужно быть осторожной в словах. Особенно с ней.

– Давайте сделаем так, чтобы это время было нам обоим в радость, – губы герцогини изогнулись.

Каждое слово имело свой исключительный вес.

– Да, конечно, располагайтесь, – жестом указав на диванчик напротив, я заняла свое место.

Солнце, его мягкие лучи пробивались сквозь витражи, отбрасывая на мраморный пол дворца разноцветные узоры.

– Розалинда, не упусти момент!

Рейчел Кальвини, как известно, всегда была точна в словах, и ей были известны все тени, окутывающие восточный дворец.

– Ваше величество, – произнесла она, поднимая чашку, – мне было приятно, когда вы предложили мне составить вам компанию.

– Ваша светлость, ваша компания всегда желанна. Мы с вами не столь близки, и мне хочется это исправить, но все не так просто. От моей прихоти исправить собственное положение... во многих аспектах слишком сложно... невозможно. Это определенно невозможно.

На фоне обмена любезностями и прощупывания настроения друг друга, я нахожу в себе силы взглянуть ей в глаза. Она с легким прищуром вслушивается и, как мне думается, понимает, в какую сторону я клоню.

– Мне нужен учитель. А если быть максимально откровенной, мудрый наставник, не обделенный умом, терпением и...

– Я помогу вам, – вдруг не заявляет она с тем же прищуром, но чуть смягченным.

Бабка и вовсе не могла подобрать слов, охала и ахала, довольная ее предложением. Эта ее бурность в передаче эмоций порядком напрягает и раздражает, но ничего не попишешь.

– Вы правда поможете?

Герцогиня кивнула.

– Я... Благодарю вас, я безумно рада и признательна вам.

Мягко хлопнув в ладоши, я не могла найти себе место, мельтешила взглядом по наполненному столу и потянулась к чашке. В горле вдруг пересохло, наверное, от волнения.

– Ещё б не пересохло! У меня пропал дар речи, а тут...

– Мне в радость быть вашей наставницей. Честно говоря, я долго ждала от вас подобного предложения и все-таки... Ваше Величество, вы ведь не только из-за этого меня пригласили?

Я отпила чай. Его горечь напомнила мне о той ужасной ночи, когда я по глупости чуть не потеряла все. Несмотря на то, как бы мне трудно ни было поднимать данную тему, я смущенно взглянула на терпеливо выжидающую женщину.

– Знаете, – начала я, собравшись с силами, – у меня возникли некоторые... затруднения в окружении.

На лбу Кальвини образовалось несколько глубоких морщинок, когда она наклонилась ко мне ближе.

Вот теперь каждое слово, что слетит с моих уст, требовало точности.

– Я должна разобраться с некоторыми вопросами, так сказать, исподволь.

– Ваша фрейлина, – с лёгким эхом отозвалась герцогиня, – да, я наслышана о ее трудном положении. Мы с вами недавно знаем друг друга, но, несмотря на это, можем поговорить откровенно, ваше величество, – слушая ее, я чувствовала, как несуразная неловкость, обволакивающая пространство, постепенно начала разлагаться. – Кое-кто действительно может оказаться не совсем надежным. Такое случается, не расстраивайтесь...

– Я... пожалуйста, объясните, – стараясь держать голос ровным, я спросила: – Как вы относитесь к тому, что, возможно, определенные лица в восточном дворце могут быть более... противоречивыми, чем раньше?

Герцогиня, казалось, слегка побледнела, её глаза метнулись вниз. Вероятно, первичные впечатления от услышанного будут неприятными из-за лобового намека, но, если уловить тон, с которым было сказано это, приоткрывается скрытый смысл.

Я чувствовала, что заранее заготовленная бабкой фраза, выраженная намеками, достигла своей цели, и у нас теперь был шанс разобраться в ситуации. Той самой, нужной мне ситуации.

– Мы с вами знаем, что доверие — хрупкое стекло, — произнесла она, глядя в свою чашку. — Оно может разбиться в один миг... Поэтому крайне важно, когда в окружении есть те, кто стоит вашего доверия. Порой это могут быть те, о ком не подозреваешь, или те, кто кажется врагом.