Академия драконов: Из деревни в истинные - Натали Чейни

жизнь начиналась для нее после захода солнца. Марена выпросила у королевы разрешение посещать библиотеку. Архивариус — древний старик, который видел в ней родственную душу — оставлял ей лампу и ключи от дальних залов.

Там, в тишине среди белых стен, Марена лихорадочно искала упоминания о магии юга. В одной из книг она наткнулась на описание вуали времени — заклятия, которое не старит человека, а крадет его истинный облик, заменяя его иллюзией дряхлости. «Это оно, — думала она, проводя морщинистыми пальцами по строчкам, — но здесь не написано как снять его».

На следующий день Ингрид вела Марену по анфиладе белоснежных залов, где каждый шаг отдавался эхом от высоких сводов. Наконец, они вошли в малую гостиную, выходящую на открытую террасу.

— Познакомься, Мара, это мои дети, — в голосе королевы зазвучала редкая, почти хищная гордость. — Наследники престола. Теперь ты будешь следить за их здоровьем и силой так же ревностно, как за моей кожей. Твои знания нужны нашей семье.

У окна, перебирая пальцами тонкое кружево, стояла принцесса Астрид. Она была воплощением севера: платиновые волосы, глаза цвета озера и белая кожа. Она окинула Марену холодным взглядом, в котором сквозило высокомерие и легкое брезгливое любопытство.

Но все внимание Марены приковал к себе второй человек в комнате. Принц Торн стоял в тени колонны, и он разительно отличался от всех северных драконов, которых Марена видела до этого.

Он был красив, но его красота была дикой, неправильной для этого ледяного края. Вместо привычной северной бледности и светлых волос, Торн обладал густой, черной шевелюрой, которая резким контрастом ложилась на его лицо.

Его черты были более резкими, хищными, а глаза — темными, почти угольными, в которых лишь изредка вспыхивали холодные синие искры.

В то время как другие всадники севера казались прозрачными и холодными, от Торна веяло мощью спящего вулкана под ледником. Он был шире в плечах, его движения были более текучими и опасными.

— Значит, это ты — та самая лекарка, о которой шепчется весь дворец? — произнес Торн. Его голос был низким, с бархатистой хрипотцой, которая заставила Марену невольно вздрогнуть.

Он медленно подошел к ней, и Марена почувствовала исходящую от него энергию. Он пах льдом, грозой, старой кожей и чем-то первобытным.

— Не бойся его Мара, — королева усмехнулась. — Торн унаследовал кровь древних западных драконов, он сильнее и горячее многих наших лордов.

— Именно поэтому тебе придется работать вдвойне — его магия часто требует особого ухода.

— Рад встрече, — сказал он.

Торн замер в шаге от Марены, глядя на нее сверху вниз. Его взгляд был пронзительным, изучающим. Он не смотрел на нее как на старуху, казалось, он пытается заглянуть ей под кожу, туда, где за семью замками пряталась ее настоящая суть.

Вечер выдался тревожным. Марена только успела разложить травы в лаборатории, как за ней пришел личный гвардеец Торна. Приказ был кратким: принцу нездоровиться, явиться немедленно.

Глава 17

Прошло еще несколько месяцев. Острая, разрывающая на части боль постепенно сменилась глухой, ноющей пустотой. Каэрон больше не метался по небу, как раненый зверь, магия дракона, повинуясь инстинкту самосохранения, начала понемногу замораживать его чувства, чтобы он просто не выгорел изнутри.

Он вернулся к своим обязанностям, но стал другим. Холодным, эффективным и пугающе спокойным. Он присутствовал на заседаниях совета, принимая отчеты, летал на патрулирование, но все это делал механически.

Каэрон не прекратил искать, но теперь это стало частью его распорядка, его личным ежедневным ритуалом. Каждую неделю он принимал отчеты от ищеек.

— Докладывай, — коротко бросал он, не отрываясь от бумаг.

— Ваше Высочество, мы проверили южные порты и западные деревни. Девушки не обнаружено.

— Продолжайте. Проверьте монастыри и отдаленные хутора в предгорьях.

Он посылал людей прочесывать империю снова и снова, но сам больше не срывался в полет при каждом ложном слухе. Он приучил себя жить с этой пустотой в груди, заполнив ее государственными делами и тренировками.

Селерия восприняла это затишье как свою победу. Она стала чаще появляться в его кабинете, принося чай и обсуждая будущие реформы. Каэрон не прогонял ее, но и не приближал. Он смотрел сквозь нее, как сквозь прозрачное стекло.

Для него она была частью того самого мира, который, как он верил, оттолкнул от него Марену.

— Ты выглядишь лучше, Каэрон, — однажды мягко заметила Селерия, коснувшись его руки. — Время действительно лечит.

— Время просто учит прятать шрамы под одеждой, — ответил он, и в его голосе прозвучал такой холод, что она невольно отстранилась.

Король застал Каэрона на рассвете, когда тот стоял на парапете замка, вглядываясь в утреннюю дымку. Отец не стал кричать. Он подошел тихо и заговорил голосом государственного мужа, знающего, на какие рычаги нажимать.

— Посмотри на границы, Каэрон. — негромко произнес король. — Наши отношения с Нордмией трещат по швам.

Каэрон промолчал, его челюсть едва заметно сжалась.

— Ты не хочешь Селерию. Хорошо, я принял это, — продолжил отец. — Но ты не можешь оставаться один. Престолу нужен союз. У короля Нордмии есть дочь, принцесса Астрид. Красивая, с магией, способной усмирить даже твой огонь. Породниться с северянами — значит обеспечить империи мир на столетия.

— Ты предлагаешь мне сменить одну политическую сделку на другую? — Каэрон наконец повернулся к нему. В его взгляде не было блеска, только бесконечная усталость.

— Я предлагаю тебе подумать о народе, — жестко отрезал король. — Люди боятся войны. Если ты не готов жить ради себя, живи ради тех, кем тебе предстоит править. Сделай этот шаг. Отправься в Ледяную Цитадель. Просто познакомься с ней. Если в тебе осталась хоть капля долга, ты не откажешься попробовать.

Каэрон закрыл глаза. Пустота в груди, оставшаяся после исчезновения Марены, больше не причиняла острой боли, она превратилась в привычный фон. Если его жизнь все равно превратилась в пепел, какая разница, в каком дворце этот пепел будет храниться. Марена ушла, попросив не искать ее. Возможно, этот шаг станет его собственным способом окончательно отпустить прошлое.

— Хорошо, — выдохнул он, и дракон внутри него разочарованно, почти неслышно рыкнул. — Я отправлюсь в Цитадель. Я попробую. Но не обещаю, что это закончится свадьбой.

Король удовлетворительно кивнул. Он знал, стоит Каэрону оказаться на севере, политические шестеренки завертятся сами собой.

Подготовка к отъезду в Нордмию больше напоминало сборы на казнь, чем дипломатический визит. В личных покоях принца царил хаос, слуги паковали тяжелые меха и парадные мундиры, но Каэрон игнорировал их суету, проверяя боевое снаряжение.

Дарриан вошел без стука, небрежно бросив на стол дорожную сумку. Он выглядел хмурым, без своей привычной