Академия драконов: Из деревни в истинные - Натали Чейни

Глава 19

Торн вошел в лабораторию, когда Марена в очередной раз пыталась изобрести настойку для себя. Он запер дверь, наложив на нее полог тишины и сел на край стола, отодвинув в сторону пучки сушеной полыни.

— Прошла неделя, Марена. Время — это то, чего у тебя сейчас меньше всего, — начал он, и в его голосе не было привычной иронии, только жесткая правда. — Я нашел того, кто вытащит тебя из этой шкуры. На дальних ледниках в изгнании живет старик, один из древних мастеров-оборотней. Он видит суть вещей, а не их оболочку. Если кто-то и сможет содрать с тебя это проклятие, то только он.

Марена резко поднялась, ее глаза вспыхнули.

— Тогда чего мы ждем? Торн, пожалуйста, я готова на все!

— На все? — Торн прищурился, и в его глазах промелькнула холодная синева. — Тогда слушай условия. Моя мать не выпустит свою лучшую лекарку просто так. Для нее ты — ценный ресурс. Единственный способ забрать тебя из Цитадели тайно, а официально привезти обратно уже в твоем настоящем облике — это объявить тебя моей невестой.

Марена замерла, ее пальцы судорожно вцепились в край стола.

— Невестой? Но это… это безумие. Все увидят молодую девушку и спросят, откуда она взялась.

— Мы скажем, что я нашел тебя во время тайной поездки, что ты — сирота из захудалого знатного рода, чью красоту я скрывал от посторонних глаз до свадьбы, — Торн спрыгнул со стола и подошел к ней вплотную. — Мне нужно это прикрытие не меньше, чем тебе. Ингрид спит и видит, как женить меня на дочери западного герцога, чтобы прибрать к рукам их рудники. Мне нужна своя невеста, чтобы они все отцепились. Ты поможешь мне избежать брака, а я помогу тебе вернуть жизнь.

— Но Каэрон… — прошептала она, и ее голос дрогнул. — Как я посмотрю ему в глаза, будучи твоей невестой?

Торн взял ее за подбородок, заставляя смотреть на него. Его пальцы были холодными как лед.

— Каэрон уже сделал свой выбор, Марена. Он прилетел сюда, посмотрел тебе в лицо и не увидел ничего. Через три недели он вернется, чтобы надеть кольцо на палец моей сестры. Ты хочешь сидеть в этом сарае и ждать, когда в зале заиграет свадебный марш? Или ты хочешь войти туда королевой, пусть и под моим гербом? Пусть он решает что угодно, — отрезал Торн, — Главное, что ты будешь живой и собой.

Марена долго молчала, слушая, как воет ветер за окном, выбора действительно не было.

— Хорошо, — выдохнула она, — Я буду твоей невестой. Но только для твоей матери и двора.

— Разумеется, — Торн хищно улыбнулся. — Мне нужен союзник. Собирайся. Нокс уже заждался.

Рассвет над Цитаделью был холодным и прозрачным, как горный хрусталь. Торн вывел Марену на самую высокую площадку, где их уже ждал Нокс. Черный ящер нетерпеливо бил хвостом по камням, а из его ноздрей вырывались струйки ледяного пара.

— Держись крепче, — бросил Торн. — Драконий полет — это не прогулка в карете.

Он легко запрыгнул в седло и протянул руку Марене. Как только она оказалась впереди него, в кольце его сильных рук, Торн подал знак. Нокс с оглушительным ревом оттолкнулся от края пропасти и рухнул вниз, прежде чем расправить свои огромные крылья.

У Марены перехватило дыхание. Ветер ударил в лицо, выбивая слезы, но через мгновение страх сменился восторгом. Они неслись над заснеженными пиками, пробивая облака.

— Видишь ту вершину? — Торн наклонился к ее уху, его голос перекрывал свист ветра. — Там живет старик. Он не любит гостей, но перед нами думаю, он не устоит.

Марена прижалась к Торну, чувствуя спиной его ровное сердцебиение. Ей было странно и непривычно находиться так близко к другому мужчине, который теперь называл ее своей невестой. Но в этом холоде и высоте она впервые за долгое время почувствовала искру надежды.

Марена и Торн достигли вершины, где небо казалось настолько близким, что его можно было коснуться рукой. Старец — иссохший, почти прозрачный старик с глазами, в которых застыла вечность, встретил их у входа в ледяную пещеру. Он не задавал вопросов. Он лишь посмотрел на Марену и произнес голосом, похожим на хруст ломающегося льда.

— Проклятие времени. Гнилое семя южной магии. Чтобы выжечь его, нужна не только моя воля, но и полярный жар дракона.

Он указал Марене на плоский камень в центре пещеры. Когда она легла, холод камня пронзил ее насквозь. Торн встал у ее изголовья, его ладони легли ей на виски.

— Это будет больно, Марена, — прошептал он, — Проклятие будет цепляться за каждую морщинку, за каждый твой седой волос. Не отпускай себя.

Старец начал нараспев читать заклинание на древнем языке и в тот же миг Торн закрыл глаза. Его кожа покрылась иссиня-черной чешуей, а из ладоней в голову Марены хлынул обжигающий холодный огонь.

Марена закричала, но крик застрял в горле. Ей казалось, что ее кожу сдирают, внутри нее началось сражение: черная магия Селерии, липкая и тяжелая, столкнулась с чистой мощью северного дракона. Искры ее собственного, запертого тока вдруг отозвались, вспыхнув под ребрами на мгновение.

— Она сопротивляется! — выкрикнул старец. — Жми сильнее, дракон!

Мир в глазах Марены взорвался белым светом. Она чувствовала, как ее кости хрустят, перестраиваясь, как натягивается кожа, как уходит тяжесть из суставов. Это была агония и экстаз одновременно. Седые волосы на ее плечах начали осыпаться пеплом, а на их месте, словно из ниоткуда, прорастали золотистые пряди, живые и блестящие.

Глава 20

Торн вел ее по коридорам уверенно, не обращая внимания на глазеющих слуг и шепот за спиной. На Марене было новое платье — простое, но из дорогой шерсти, с высоким воротником, который щекотал подбородок. Она все еще ловила свое отражение в каждой зеркальной поверхности, не до конца веря, что эти тонкие пальцы и гладкая кожа снова принадлежат ей.

Когда они вошли в малую гостиную, Ингрид и Астрид как раз пили чай. Королева замерла с чашкой в руке, а Астрид медленно подняла взгляд, и в ее глазах промелькнуло чисто женское недовольство при виде конкурентки.

— Познакомьтесь, — Торн заговорил буднично, будто представлял новую лошадь в конюшне. — Это Марена. Я нашел ее пару месяцев назад в одном из тех разрушенных поместий на окраине, которые сейчас заброшены.

Ингрид поставила чашку на стол. Звук фарфора о мрамор прозвучал слишком громко.

— И кто же она? — спросила королева, прищурившись. — Лицо кажется мне знакомым.

— Марена из обедневшего знатного рода, — Торн